ОАО ИНТЕГРАЛ


Российская микроэлектроника

По итогам 2013 года общий объем товарной продукции в радиоэлектронной промышленности вырос на 26,3%


Недавно прошло расширенное совещание руководителей предприятий РЭП. Представляем выдержки из доклада директора Департамента радиоэлектронной промышленности Минпромторга РФ Сергея Хохлова, выступившего на совещании.
В
2013 г. внешнеэкономическую деятельность осуществляли 228 предприятий радиоэлектронной отрасли, объем экспорта которых составил более 2,2 млрд долл, что на 41% больше, чем в 2012 г.

В прошлом году проводилось техническое переоснащение и реконструкция 185 объектов радиоэлектронной промышленности, в которые было инвестировано более 20,5 млрд руб.

Директор Департамента радиоэлектронной промышленности Минпромторга РФ Сергей Хохлов
Значительный объем работ по развитию базовых радиоэлектронных технологий проводился в рамках ряда федеральных целевых программ таких как: ФЦП «Развитие электронной компонентной базы и радиоэлектроники» на 2008–2015 гг, ФЦП «Глобальная навигационная система» по подпрограмме «Разработка и подготовка производства навигационного оборудования и аппаратуры для гражданских потребителей» , ФЦП «Развитие оборонно-промышленного комплекса Российской Федерации на 2007–2010 гг. и на период до 2015 г.» и других.
Предприятиями по договорам с Департаментом РЭП выполнено более 1050 НИОКР на сумму более 22 млрд руб., в рамках которых решались вопросы по созданию, развитию и внедрению вычислительных, телекоммуникационных и радиотехнических систем, электронной компонентной базы, включая создание аппаратурно-ориентированной ЭКБ, типа «система на кристалле».
В 2013 г. продолжилось формирование территориальных научно-производственных радиоэлектронных кластеров в Москве, Санкт-Петербурге, Саратове и Новосибирске. Они позволят объединить потенциал Академии наук, российских вузов и компаний, занимающихся исследованиями, разработками и производством.

Российских производителей электроники ждет большая встряска


«Росэлектроника» занялась серьезной реструктуризацией активов и намерена ликвидировать более 50 неэффективных предприятий. К 2020 г. холдинг намерен в три раза увеличить свою выручку, а также в значительной степени переориентироваться на гражданский сектор. Для реализации стратегии потребуется 50 млрд руб. бюджетных инвестиций и омоложение кадрового состава.
Генеральный директор холдинга «Российская электроника» («Росэлектроника») Андрей Зверев представил новую стратегию развития, разработанную до 2020 г. Необходимость ее написания была вызвана тем, что ранее «Российская электроника» получила от своей головной корпорации – «Ростех» - два холдинга: «Сириус» (занимается автоматизированными системами управлениям, информационной безопасностью и видеонаблюдением, см. список активов) и «Орион» (системы спецсвязи и управления воздушным транспортом).
Сейчас 70% заказов предприятиям «Российской электроники» обеспечивает государственный сектор. По собственным оценкам, «Росэлектроника» поставляет 80% необходимых госзаказчикам СВЧ-компонентов специального назначения и 90% техники для организации стратегической связи. Но на рынке гражданской продукции позиции холдинга весьма слабые. В секторе электронной компонентной базы холдинг занимает 7% российского рынка, в навигационных системах и оборудовании для ТВ- и радиовещания – по 2%, а в остальных гражданских сферах доля холдинга еще меньше.
При этом только два предприятия холдинга имеют выручку от гражданской продукции в размере более 1 млрд руб., еще три – более 500 млн руб. Причиной слабых позиций, по мнению руководства «Росэлектроники», является неразвитость центров интеграции и сопутствующих услуг, плохо развитое собственное ПО, недостаточное количество квалифицированных программистов (в частности, из-за низкой зарплаты) и использование устаревших технологий.
Результатом высокой зависимости от госзаказа и неоптимальной структуры активов у холдинга стала отрицательная разница между стоимостью привлеченного от государства капитала и возврата на инвестиции: от -1% до -2% от общего размера инвестиций. Сохранение текущей ситуации, основанной на нишевой модели присутствия и высокой самостоятельности предприятий холдинга, ведет к серьезным рискам в случае сокращения госзаказа.
При разработке стратегии «Росэлектроника» рассматривала две модели дальнейшего развития. «Комплексный» вариант предусматривает создание комплексных продуктов на всех рынках присутствия и интеграцию предприятий по цепочке. Такой подход значительно повысил бы эффективность и выручку, но потребовал бы осуществить полную перестройку операций и системы продаж, а также привел бы к значительным рискам из-за масштаба инвестиций.
Руководство «Росэлектроники» решило остановиться на «консервативном» варианте, предполагающем реализацию на целевых рынках продуктовых направлений разного уровня комплексности и укрепление кооперационных связей. Плюсом такой стратегии является отказ от наиболее рискованных гражданских направлений, но есть и минусы: высокая зависимость от внешних факторов и ограниченный потенциал целевых рынков.
В стратегии заложен базовый сценарий внешних факторов: отказ государства от поддержки отечественного производителя и сокращение поддержки со стороны «Ростеха» при сохранении текущего уровня госзакупок и финансирования федеральных целевых программ. При таком сценарии у предприятий «Росэлектроники» будет стабильный рост продаж продукции военного назначения с возможным снижением доли по отдельным направлениям из-за развития конкуренции. При этом рост продукции гражданского назначения будет происходить на 30% в год.
Реализация данной стратегии потребует 140 млрд руб. Из них 30% средств обеспечит сам холдинг, 33% - за счет привлеченных кредитов, а остальные 37% (52 млрд руб.) должно будет обеспечить государство. Государственные средства – в виде докапитализации предприятий и софинансирования проектов - в основном пойдут на стратегически важные производства двойного назначения.
Общая выручка «Росэлектроники» при выбранной стратегии вырастет в 3 раз: до 130 млрд руб. в 2020 г. при 42 млрд руб. в 2012 г. Причем к 2020 г. «Росэлектроника» может провести IPO, ее капитализация к тому моменту будет составлять 140 млрд руб., планирует руководство холдинга. А доля гражданской продукции будет доминирующей и составит 55%.
Показатель EBITDA (прибыль до уплаты налогов, расходов на амортизацию и процентов по кредитам) за этот период планируется увеличить с 4,2 млрд руб. до 23 млрд руб., чистую прибыль – с 2,1 млрд руб. до 6,5 млрд руб. При этом в 2014 г. прибыли не ожидается из-за расходов на интеграцию.
Доходы от микроэлектронных компонентов за указанный выше период, по планам «Росэлектроники», вырастут в 2,5 раза с 20 млрд руб. до 48 млрд руб., от систем спецсвязи – с 11 млрд руб. до 17 млрд руб., от промышленной электроники – с 3,5 млрд руб. до 15 млрд руб. Также "Росэлектроника" займется выпуском медицинского оборудования, к 2020 г. доход от этого направления должен составить 5,5 млрд руб.
Наибольший рост ожидается с сферах ИКТ-решений и систем безопасности. В 2012 г. оба эти направления принесли по 900 млн руб. В 2020 г. доход от систем безопасности должен составить 30 млрд руб. Сектор ИКТ, за счет производства навигационного оборудования, портфеля ИТ-решений (в частности, для предприятий «Ростеха») и доверенного телекоммуникационного оборудования вырастет до 6,7 млрд руб., надеются в «Росэлектронике».
По словам Зверева, планируется также наладить производство телекоммуникационного оборудования широкого профиля для корпоративных заказчиков: маршрутизаторы, коммутаторы и пр. При этом разработка и права на технологии будут в России, тогда как само производство можно будет осуществлять в странах Юго-Восточной Азии. «Если маршрутизатор производить в России, он получится «бриллиантовым», - отметил глава «Росэлектроники».
В рамках реализации стратегии предприятия холдинга будут разделены на пять групп. Системообразующие активы и центры ключевых компетенций с устойчивым финансовым состоянием (показатель возврата от инвестиций – ROIC – более 0%) будут инвестироваться и развиваться. Такие же активы и центры, но финансово неустойчивые, будут проходить процедуру финансового оздоровления.
Финансово неустойчивые центры второстепенных компетенций, а также финансово устойчивые непрофильные активы, разрушающие стоимость (ROIC от 0% до 11%) будут проходить санацию или реструктуризироваться. Финансово устойчивые центры второстепенных компетенций будут переводиться в научно-производственные объединения (НПО), либо перепрофилироваться или реструктуризироваться. Центры второстепенных компетенций и непрофильные активы, создающие стоимость, будут развиваться на собственные средства или продаваться.
В результате число предприятий из нынешних 126 к 2016 г. должно будет сократиться до 70. При этом будут созданы 10 кластеров, включая НПО «Пульсар» и НПО «Торий» в Москве, ТНПО «Электроника-Саратов», Нижегородский производственный кластер радиоэлектроники и высокочистых веществ, а также Омское НПО в области специальной связи «Иртыш».
Источниками для синергии между предприятиями в «Росэлектронике» видят в улучшении доступа к крупным клиентам, повышении технологического развития, повышении эффективности операций и кооперативного взаимодействия, а также снижении издержек.
Общую численность персонала планируется сократить, условия труда – улучшить, а средний возраст сотрудников – снизить (сейчас он составляет 51 год). Также «Росэлектроника» планирует активно сотрудничать по кадровым вопросам с ведущими вузами и НИИ. Выработка на одного сотрудника должна увеличиться в 3,5 раза – с 1,1 млн руб. в 2012 г. до 3,8 млн руб. к 2020 г. Среднюю ежемесячную зарплату планируется повысить за этот период в два раза – с 26 тыс. руб. до 56 тыс. руб.

Российская микроэлектроника: стратегия с фокусом


Как предлагают в Министерстве промышленности и торговли, отрасли следует сосредоточиться на специальных применениях
В конце апреля Министерство промышленности и торговли представило стратегию развития радиоэлектронной промышленности России до 2030 года. Ее обсуждение стало центральной темой конференции «Формирование российской индустрии микроэлектроники», проводившейся в рамках Semicon Russia 2014 в середине мая в московском «Технополисе».
Стратегия включает в себя меры по поддержке экспорта, финансовые инструменты (субсидирование ставок, государственные гарантии), создание профильных научно-технологических центров по микроэлектронике, телекоммуникациям, радиолокации и т. д. Со временем, как предполагается, доля государства в инвестировании исследовательских и опытно-конструкторских работ с 50% сократится до 15%. А государственные средства будут направлены в первую очередь на базовые технологии, важные для развития указанных сегментов, но слишком капиталоемкие или рискованные для отдельных предприятий. Еще одна сфера применения сил государства — подготовка кадрового резерва.
В программу заложены четыре сценария развития отечественной электроники. Даже в пессимистичном прогнозируется рост объема производства от 238 млрд руб. в 2011 году до 780 млрд в 2030-м. В консервативном сценарии объем отрасли составит 1112 млрд, в базовом — 1581 млрд и в «инновационном» — 3128 млрд. Попутно вырастут выручка на человека в год (в 11 раз), доля на внутреннем рынке в приоритетных сегментах (с 28% до 43%) и доля на мировом рынке — с 0,6% до 1,1%.
Представляя стратегию, Алена Фомина, генеральный директор «ЦНИИ «Электроника», особо отметила вовлеченность в ее создание высшего руководства страны, например — вице-премьера Дмитрия Рогозина. Интерес последнего, являющегося также председателем ряда структур с «военным» уклоном (Военно-промышленная комиссия, Морская коллегия, Государственная пограничная комиссия, Комиссия по экспортному контролю), может быть вызван тем, что «приоритетными сегментами» были названы профессиональная и специальная, то есть, по большому счету, «оборонная» электроника, составляющие у нас более половины всего рынка.
Причем в области специальной электроники должно быть налажено производство ключевого оборудования, а не только жизненно важных материалов, недоступных в критических ситуациях. В сфере же потребительской электроники, как полагают создатели программы, справятся и российские предприятия зарубежных вендоров. Для того чтобы сражаться на этом рынке, нам недостает дешевой рабочей силы, да и вход на него значительно «дороже» — особенно если пробиваться на мировой.
Впрочем, принятая модель развития электроники все равно была названа «комплексной», хотя и «с фокусом на профессиональных сегментах».
О санкциях, грозящих российской экономике в связи с украинскими событиями, на конференции упоминалось, но в целом эта тема не слишком педалировалась. Во-первых, оборонную электронику государство будет поддерживать при любых санкциях, и, более того, именно санкции покажут, насколько важно самообеспечение ключевых отраслей.
Во-вторых, есть факторы, более прямо влияющие на объем отечественного рынка электроники (да и не только его). На графике, представленном Алексеем Волостновым, директором Frost&Sullivan по развитию бизнеса в России, было отчетливо видно, что динамика российского рынка электроники с 2002 по 2012 год точно повторяла динамику цен на нефть. Так что среднегодовые темпы роста в 15% на этом промежутке времени — отнюдь не достижение одних «электронщиков».
Объяснить такую зависимости может то, что продукция военного и спецназначения, по оценке аналитиков Frost&Sullivan, составляет более чем 40% от объема всего российского рынка электронных компонент, оцененного в 2012 году в 2,5 млрд долл. (при этом лишь 27% микроэлектронных компонентов — отечественные). Живет этот сегмент на государственные деньги, которые в немалой степени берутся из «трубы».
У Frost&Sullivan тоже четыре сценария развития российской электроники, правда — до 2025 года, так что с «государственным» прогнозом напрямую их изыскания не сравнить. Результирующий российский рынок микроэлектроники составит, по их оценкам, от 3,6 млрд долл. (базовый сценарий), до 7,2 млрд долл. («агрессивный» сценарий). Для сравнения, мировой рынок электроники, в 2013 году составлявший 318 млрд долл., к 2025-му, по оценке Frost&Sullivan, достигнет 1 трлн.
«Агрессивный" сценарий характеризуется аналитиками Frost&Sullivan как « полномасштабное развитие отрасли по всем направлениям», однако все равно он увязывается преимущественно с прогрессом в специальных секторах. Аналитики предсказывают в рамках этого сценария рост микроэлектроники в 2012—2017 годах на 9,2% в год, в 2017—2025 годах — на 8,4%. При этом оборонная и аэрокосмическая отрасли до 2025 года будут прибавлять по 12% в год, производство оборудования связи — 7,5%, промышленная электроника — 5,5%.

Медведев предложил подумать об отмене пошлин на оборудование для производства чипов


Премьер-министр РФ Дмитрий Медведев предложил некоторые способы поддержки отечественных производителей микроэлектроники, включая отмену пошлин на импорт оборудования и преференции при госзакупках.
Российские производители микроэлектроники могут получить возможность беспошленного ввоза промышленного оборудования и комплектующих, упрощенные процедуры таможенного оформления и преференции при госзакупках. Об этом сообщил премьер-министр РФ Дмитрий Медведев на совещании о перспективах развития отечественной микроэлектроники, которое проходит в подмосковной резиденции «Горки».
«Можно подумать об отмене ввозных пошлин на это оборудование» (предназначенное для микроэлектронного производства — прим. CNews), — сказал премьер-министр на совещании. — Это не решение, это лишь предложение обдумать различные варианты стимулирования отечественной микроэлектроники».
«Необходимо решить, какие преференции необходимы отечественным производителям при проведении конкурсов по госзакупке», — сказал Медведев. Речь идет о микрочипах для паспортно-визовых документов, банковских картах, радиометках для контроля грузов и другой микроэлектронной продукции, пояснил он.
Глава правительства указал на то, что в России существуют конкурентоспособные предприятия микроэлектроники, но они выпускают продукцию военного назначения. Что же касается гражданского сегмента, то в нем проектов не очень много.
В прошлом году объем российского рынка микроэлектроники составил i1 трлн. По сравнению с 2012 г. он показал «определенный рост», но в основном пришелся на продукцию военного назначения. «У нас очень мало бизнес-проектов в гражданском сегменте, это наглядно демонстрирует и структура экспорта радиоэлектроники», — сказал Медведев.
По его мнению, дисбаланс обусловлен многолетним отсутствием достаточного финансирования научно-исследовательских и опытно-конструкторских работ (НИОКР), неполным использованием возможных инструментов господдержки, устаревшим оборудованием и трудностями коммерциализации (административные и финансовые барьеры), а также недостатком квалифицированных рабочих кадров, в том числе инженеров.
«Для стимулирования рынка микроэлектроники мы должны сосредоточить усилия на продвижении российских товаров гражданского назначения. Прежде всего речь идет о том, чтобы использовать российские микрочипы в паспортно-визовых документах, миграционных, транспортных, платежных и других картах. При этом контроль за контрафактной продукцией, движением различных грузов также может осуществляться с помощью российских радиометок. Наши предприятия в целом это делать умеют», — заявил Медведев.
Премьер-министр напомнил, что правительство рассчитывает увеличить отечественный рынок микроэлектроники к 2025 г. до i4 трлн.
Добавим, что Медведев также дал поручение министрам направить в правительство предложения о поддержке отечественного рынка программного обеспечения.

Зеленоград на SEMICON Europe 2014 в Гренобле


В октябре во Франции прошла ежегодная международная выставка-конференция SEMICON EUROPA 2014 полупроводникового оборудования, материалов и услуг — ведущее событие в Европе для отрасли микроэлектроники. В ней участвовала делегация зеленоградского кластера и предприятий Зеленограда.
В студии Zelenograd.ru портала Карина Абагян, вице-президент некоммерческого партнерства «Содействие развитию микроэлектронных предприятий» (СМЭП), и Мария Гришина руководитель отдела по связям с отраслевым сообществом компании «Микрон» — мы обсуждаем прошедшую выставку, проекты кластера и тренды государственной поддержки для высоких технологий.
Е.П. — Первый дежурный вопрос: как принимали русских на SEMICON Europe с учетом сложной политической ситуации, или в микроэлектронике она пока незаметна?
К.А. — Сложная ситуация заметна в любой технологической отрасли, когда речь заходит о продуктах двойного назначения, которые могут применяться и для оборонной промышленности. Компании к этому относятся абсолютно нейтрально, все как один отвечают: мы бизнес, а не политика, пока нам никто не запретил торговать — мы торгуем, запретят — не будем. То есть компании по обе стороны почувствовали, что есть некий риск, санкции — это негативная ситуация для обеих сторон.
А.Э. — А есть ли сейчас какие-то совместные проекты с участием иностранных партнеров, которые оказались потенциально под угрозой? Всем известна история, о которой говорил Чубайс, с поставкой оборудования Applied Materials для «Крокуса», есть какая-то история с проблемами с поставкой ASML…
К.А. — Под потенциальную угрозу попадают чипы, материалы и оборудование. Для снижения таких угроз надо восстанавливать полную цепочку производства электроники, начиная с материалов, через чипы и заканчивая готовой электроникой и софтвером к ней. Только координация локализации по всех вертикали цепочки поставок сформирует независимую промышленность.
А.Э. — Если она нам нужна.
К.А. — Согласна, к локализации следует походить взвешенно и без фанатизма. В мире есть экзотические случаи, когда все делается внутри страны за железным забором. Очень к этому стремится Южная Корея. Не Северная, Южная — там лет десять назад поставили задачу любой ценой локализовать весь цикл производства электроники. Сила их стартовой позиции была в том, что в Южной Корее базируется группа Samsung, она создает бешеный спрос на микросхемы, материалы и т. д. И им это частично удалось. Вы понимаете, что это не рыночная модель, это четко регулируемая плановая экономика, и у нее есть свои плюсы.
Е.П. — У нас есть шансы проделать то же без Samsung, как вы считаете?
К.А. — У нас есть инженерная школа и опыт жизни за железной стеной 60 лет при Советском Союзе. К этой задаче можно подойти разумно: определить критичные технологии для производства материалов и продуктов и некритичные, и даже без учета санкций, просто с точки зрения здравого смысла и будущего страны определить приоритеты развития, нарисовать дорожные карты во всей длине цепочки поставок. Примерно так сейчас ставят вопрос в московском департаменте науки и промышленности (ДНПП), в Центре инновационного развития Москвы (ЦИР) — как раз сегодня мы обсуждали это с директором по инфраструктуре и стратегии ЦИР. И это классический мировой подход — развивать все в комплексе, цепочками.
А.Э. — Я могу понять, когда о технологической независимости говорит Минпромторг, это часть политики. Но когда об этом говорит ЦИР и ДНПП, для меня это несколько странно — ведь у них не политика, а чистый бизнес. А как здесь можно заработать? Только потратить.
К.А. — У них очень здоровый подход, не технологическая независимость любой ценой, а развитие рынка через построение вертикальных цепочек. Хороший подход, реалистичный. Даже опыт так называемых рыночных экономик говорит о том, что без влияния регулятора ничего не получается. Вы понимаете, опробовать какой-то подход на одном регионе, проще, чем строить тяжеловесные концепции для всей страны. Точки конкурентоспособности — это как правило узкие ниши, их нужно поддерживать индивидуально. Я думаю, что в начале пути сработает какой-то персонализованный и очеловеченный подход. Большинство хайтек компаний мира выросли благодаря личностям их лидеров и массивной господдержке.
А.Э. — У меня тогда вопрос к Марии Гришиной: есть ощущение, что все уходит от микроэлектроники в биотех, и производители чипов становятся таким «подсобным рабочим» — они где-то в самом низу этой цепочки, не они сейчас на слуху. Всем интересны ДНК, медицинские приборы, а чипы — ну купим в Китае или «Микрон» сделает.
М.Г. — На самом деле, этих проектов без чипов нет. Управление сенсорами, обработка данных и электропитание каждого компонента — все это делают чипы. Именно чипы делают многие процессы дешевле, и именно они определяют новые функции аппаратуры. Идея по выстраиванию цепочек поставок, о которой говорила Карина, оптимальна для российской микроэлектроники — программно-аппаратная оптимизация может обеспечить хорошие характеристики прибора без использования самых передовых технологий. Для нас важно, что для медицинского проекта требуется российское производство чипов. Разработок под стандартные западные технологии недостаточно; ни один завод в мире не сделает вам заказные физические структуры и материалы. В Китае можно сделать какой-то стандартный чип, микроконтроллер. Если это чип для секвенирования ДНК, то его невозможно разработать, сидя не на фабрике. Это же очень зависит от физических структур.
Е.П. — А «Микрон» умеет делать такие чипы? Нужный уровень технологии есть?
М.Г. — «Микрон» традиционно силен в аналоговых устройствах и системах-на-чипе и экспортирует в основном аналоговые чипы, то есть открыто конкурирует с ними на международном рынке. Но если говорить о конкретной теме — секвенировании, диагностике, то, конечно, выгоднее взять международного партнера и хотя бы частично приземлить его технологии в Москве. Наверно, для стартапа всё равно, выбрать «Микрон» или Тайвань, но «Микрон» как участник этой экосистемы будет предпочтительнее и разговаривать с ним будет легче, чем с TSMС, например. И когда компания уже выбрала «Микрон», разработала что-то под него, она никуда не уйдет.
А.Э. — Мне это напоминает совещание на «Микроне» примерно трехлетней давности с участием организаций, которые в том числе занимались военными заказами, контрактами Минпромторга — им почти прямым текстом говорили: хотите получать бюджетные деньги — завязывайтесь на «Микрон» и его правила проектирования. Сейчас происходит примерно то же? Приходит стартапер с проектом в области биотеха, говорит: «Правительство Москвы, помогите мне!» — «Не вопрос, тебе чипы нужны — пожалуйста, на „Микрон“». Нет такого негласного условия?
К.А. — Мы, как ассоциация содействия развитию микроэлектронных предприятий, добиваемся именно этого. Не обязательно на «Микрон», есть другие производства, которые годятся для биотеха. Если проект реализуется в рамках поддержки Москвы, то, конечно, надо максимально локализовать его в Москве. Это прагматичный подход, никакого отношения к санкциям и клаустрофобии он не имеет. В Москве есть рабочие места, квалифицированная рабочая сила. Если есть технологические пробелы, а они обязательно есть — мы будем стремиться к партнерству с зарубежными компаниями и склонять их либо к локализации, либо к передаче технологии, мы это уже делаем.
Е.П. — Как локализация вписывается в политику выстраивания цепочек внутри страны? Она не означает зависимости от зарубежного партнёра?
К.А. — Выстраивание цепочек — это комплексный проект. Сейчас как: вы поставляете готовую систему, например, центр обработки данных, и никого особо не волнует, сколько там внутри импортного софта и аппаратуры, а сколько — российского. Это ситуация нерегулируемого рынка, и она привела к 99% доле импорта в указанном применении. А рынок ЦОД ждет большой спрос в связи с тем, что весь софт уходит с серверной модели на облачную. Было бы вполне разумным ввести требования или льготы, стимулирующие локализацию. Техническая задача по переходу сначала на российский софт на основе открытых кодов, а затем и на российский хард — от кабелей до процессоров — кажется реализуемой. Это не так просто, как я говорю, но это абсолютно осуществимо.
А.Э. — Зачем?
К.А. — Затем, чтобы здесь были свои специалисты, свои рабочие места, чтобы дата-центрам не нужно было звонить куда-то далеко и говорить не на русском языке, когда им нужен новый девелопмент или поддержка. Чтобы перестать кормить зарубежных конкурентов, делая их сильнее, и создать «тепличные» рынки для выращивания собственных производств.
Е.П. — Но это IT, а в смысле оборудования, материалов это еще сложнее?
К.А. — Да, сложнее, это более высокая капиталоемкость и технологическое отставание здесь сильнее. Фишка в комплексе ИТ, аппаратуры, компонентов, материалов и оборудования для производства всего этого. Между прочим, Зеленоград был создан как электронный центр полного цикла, так что у нас хороший генезис как минимум. Я хочу, чтобы город жил богаче, чтобы рабочие места мы создавали не на рынке — ботинками и морковкой торговать, а на заводах и в лабораториях.
А.Э. — Возвращаясь к Греноблю: а как там с производительностью труда, и как в Зеленограде, можно сравнить?
К.А. — Думаю, что в Гренобле получше, не только потому что у них бизнес устроен оптимальнее, главное преимущество — у них масштаб больше. У нашей микроэлектроники проблемы с производительностью в том, что масштабы предприятий достаточно маленькие, даже «Микрон» в мировых масштабах средняя компания. От этого неоптимальные капитальные затраты и производительность труда. Это решаемый вопрос. Производительность вырастет с увеличением масштаба, а масштаб вырастет с ростом рынка и его защитой.
М.Г. — Эффективность «Микрона» была бы выше, если бы условия — зависящие и от государства — были бы лучше. Над этим сейчас работает и «Микрон», как якорная компания кластера, и другие компании. Совместный визит компаний Зеленограда в Гренобль показал, что от западных коллег мы отличаемся недостаточной скоординированностью. Компаниям надо объединиться для выработки общего мнения и его донесения до регулятора. В рамках форума была деловая программа, сессия, на которой выступали несколько кластеров, в том числе и кластер из Нью-Йорка, США. По их рассказам у них прекрасные условия, нулевая налоговая ставка, 10-15-летние налоговые каникулы…
А.Э. — Да, есть замечательные места, но у нас-то их нет. Насколько реально в текущей бюджетной ситуации выбить еще какие-то налоговые каникулы? По-моему, надо держаться за то, что есть и думать, как бы это сохранить. К чему нужно стремиться?
К.А. — Например, стремиться к конкурентоспособным экономическим условиям. Это краеугольный камень выхода на экспортные рынки. Предприятиям не хватает масштаба, а российский рынок масштаб не даст, даже если мы тут всё импортозаместим. Население — 140 миллионов человек, от этого легко считать потребление микроэлектроники и высоких технологий. Поэтому надо выходить на экспортные рынки, надо давать условия, которые были бы не хуже, чем у других игроков экспортных рынков. Конечно, в нашей ситуации налоги снижать тяжело, но все-таки надо балансировать — где-то их повысить, а для инвестиционных проектов понизить на период создания новых производств, это 3-5 лет.
Е.П. — Какие цели кластер преследовал в Гренобле? Вы старались найти партнеров для локализации, найти экспортные рынки?
К.А. — Нынешняя выставка в Гренобле была нацелена на развитие технологических партнерств компаний. За три месяца до выставки мы собрали у компаний их пожелания, кто им интересен: европейские, американские компании, европейские госструктуры. И на SEMICON Europe была, например, встреча с представителями Европейского космического агентства, с министром по инновациям и технологиям, с руководителями ведущих научных центров. Торговое представительство России во Франции очень поддержало Гренобль, с ними мы тоже начали работать за два месяца до события, и к моменту выставки деловая программа встреч для каждой из 12 компаний была достаточно плотно расписана. Вот передо мной фидбэк компаний: компании отмечают, что двух переговорных пространств не хватало. Это говорит о том, что выставка использовалась для контактов.
А.Э. — Сейчас уже есть какой-то выхлоп от этой выставки? Например, для «Микрона»?
М.Г. — «Микрон» на этой выставке преследовал стратегические цели, налаживал контакты для развития партнерств и научных исследований. Это нетворкинговое мепроприятие, где вы узнаете о состоянии дел других компаний, о новых проектах, альянсах и передовых разработках. Всегда важно знать, чем живут другие компании города и ведущие компании отрасли. В силу высокой капиталоемкости микроэлектроника стала бизнесом партнерств.
А.Э. — Я вот к чему хочу привести: организации, которые входят в кластер, с которыми работает СМЭП — что они получили за год работы новой команды кластера и работы со СМЭП?
К.А. — Про год работы компаний с кластером лучше меня расскажут представители кластера, например, был проведен ряд мероприятий по развитию экспорта в КНР. Что касается совместных работ кластера и СМЭП — это был ряд шагов по развитию совместных проектов с французскими микроэлектронщиками и с кластером Гренобля. При содействии СМЭП прошел предварительные стадии проект создания совместного предприятия в области аэрокосмической техники. В нём задействовано три крупных зеленоградских предприятия, французская сторона ведет переговоры уже на уровне топ-менеджмента — пока контракт не подписан, больше сказать не могу. При содействии СМЭП год назад было подписано соглашение о сотрудничестве между Греноблем и Зеленоградом. Благодаря этому соглашению и связям, которые за этим последовали, сейчас готовится крупный совместный российско-французский проект в области производства микроэлектроники, идет развитие связей между МИЭТом и университетом Фурье, реализуются проекты точечного сотрудничества по некоторым узконишевым технологическим услугам. Не стану скрывать, что пока экспортный баланс, конечно, перевешивает в сторону Франции.
А.Э. — Но это экспортные проекты, то есть продукция в итоге пойдет на экспорт?
К.А. — Компании с французской и с российской стороны стараются получить продукт, который будет продаваться на обоих рынках. Идет очень правильное движение в сторону сближения стандартов, чтобы два раза сертификаты не получать. И тут есть как раз та самая господдержка, которая не требует прямых бюджетных влияний, но которая очень поможет нашим компаниям на экспортных рынках. СМЭП этим занимается, потому что мы верим в то, что это даст эффект.
С Францией сейчас будет развиваться проект в области медицинской аппаратуры, о котором я уже говорила — и я надеюсь, что при нашем содействии усилятся связи в области R&D, потому что в Гренобле находится крупнейший в Европе R&D-центр CEA LETI, который идеологически, мне кажется, очень хорошо подходит российским компаниям. Таких центров в Европе два, это LETI и IMEC. Часть российских компаний и фондов очень любит IMEC, это такой open space, где через рамочные договора все сотрудничают со всеми. Он нацелен больше на цифровые технологии, а LETI ведет узкие конкретные сотрудничества, при этом набор специализаций у него гораздо шире, чем цифровые технологии. Это и бионаноэлектроника, и фотоника, и материаловедение.
Надеюсь, что при содействии СМЭП мы поднимем это направление, прежде всего для Зеленограда. СМЭП нацелен на работу со всей Россией: для нас есть интересные разработки в Томске, в Новосибирске, в Санкт-Петербурге. Но, поскольку мы локализованы в Зеленограде, больше всего проектов ведется с зеленоградскими компаниями.
Е.П. — Локализация по материалам для микроэлектроники — например, в Зеленограде появился Air Liquid. Другие подобные проекты как-то складываются? В Гренобле была фирма «Эпиэл», которая тоже работает в этом направлении…
К.А. — «Эпиэл» я считаю самой передовой на сегодня российской компанией, делающей материалы для микроэлектроники, и с ними мы бы хотели проработать проект о создании Центра материаловедения. Раз нам сейчас не хватает масштаба, можно объединить несколько компаний-разработчиков в единый центр, и как раз инфраструктура «Эпиэл» позволяет его сделать. А в ближайшие годы нас ждет всплеск в области широкозонных полупроводников — арсенида галлия, нитрида галлия и т. п. Зеленоград имеет шансы попасть в эту волну.
Е.П. — Для кого будет работать «Эпиэл» или такой центр? Для «Микрона»?
К.А. — «Микрон» является крупнейшим заказчиком «Эпиэла» и во многом определяет технические условия, в которые «Эпиэл» инвестирует. Есть и другие производители микроэлектроники; у них, конечно, технологии «постарше», но «Эпиэл» исторически умеет с ними работать. Есть и тема фотоники, где тоже нужны полупроводниковые материалы, есть силовая электроника. В любом случае стране надо иметь производителя материалов не столько для того, чтобы не обращать внимания на санкции, сколько для того, чтобы эта компетенция сохранилась, было некое перетекание кадров между компаниями одного профиля, чтобы у квалифицированных кадров был выбор. Если молодому студенту с образованием в области материаловедения некуда пойти кроме «Эпиэла», то он может и не выбрать такую профессию. А когда это все более-менее перемешано и локализовано на одной территории — с «Эпиэла» можно уйти на «Микрон» или в Технологический центр МИЭТа — у человека больше мотивации.
А.Э. — Допустим, я молодой студент — и все время слышу: «Микрон», «Эпиэл», «Эпиэл», «Микрон», МИЭТ. Я не слышу ни о каких новых компаниях в этой области. Есть ли хоть один спин-офф у «Микрона», у «Эпиэла», у «Ангстрема» — у этих наших монстров? Нет…
К.А. — Команда «КМ211», например. Тот же «Эпиэл» — он вырос из «Микрона», это его спин-офф.
А.Э. — И всё? Мы видим очень много стартапов в IT. И «КМ211» — это все-таки дизайнерская контора, у них капвложения — это компьютеры и лицензия на софт. Много стартапов в биотехе, где уже есть некие вложения в оборудование. Но не видим стартапов в «Микроне». И мне кажется, что в этом смысле — куда пойти молодому студенту — выбор в Зеленограде ограничен, ничего нового не появляется. Будучи молодым студентом, я бы взгрустнул от этого.
Е.П. — Есть мнение, что всё сдерживается недостатком спроса и мощностей: «Микрон» недозагружен, он ограничен спросом промышленности на его чипы, и поэтому сам обеспечивает недостаточно спроса производителям материалов, для которых нерентабельно строить свои производства…
К.А. — Да, большие — нереально, и так по всей цепочке. Мы думали над этим вместе со стратегами ДНПП, вы наверное знаете, в ЦИР есть управление по инфраструктуре и стратегии, его возглавляет специалист с профильным микроэлектронным образованием, выходец из Зеленограда. Мы пришли к выводу, что сдвинуть ситуацию с помощью координации вдоль полной цепочки поставок — если конструировать проект от материалов и чипов до готовой аппаратуры и ИТ систем, у нас появится возможность использовать не только прямой спрос со стороны госсектора, но и стимулировать потребление локальных компонентов. Сейчас-то ситуация такова, что российским считается продукт, поставленный российским резидентом и никто не смотрит, какую долю в его стоимости занимают наши компоненты и технологии.
А.Э. — Поэтому и спин-оффов нет — ведь спин-офф, мне кажется, возникает как некий избыток. Когда в компании накапливаются какие-то чрезмерные знания, они выстреливают в некий стартап.
К.А. — И новую технологию легче, как ни странно, раскручивать маленькой компании — большая компания всегда тяжелая. Что касается нашего бедного студента, на самом деле во всем мире не так много микроэлектронных производств, и в последние пять лет их количество сокращается, а не растет, хотя рынок растет темпами 10-12% в год. Происходит укрупнение, чего и России, в общем-то, желаем. Мы видим, что в каждой стране есть один (если брать США — максимум два) лидер в производстве полупроводников; на всю Европу один лидер, это STMicroelectronics. Поэтому, конечно, спин-офф в микроэлектронике гораздо более редкое явление, чем спин-офф в софтвере. Вот компания «Крокус», дочка РОСНАНО — это как раз когда-то был спин-офф от французского центра LETI. Сейчас быстрыми темпами развиваются большие данные, робототехника и моя любимая тема — сращивание живых организмов с чипами. Поэтому нас ждет очередной технологический передел, и на этой волне, я думаю, могут возникнуть новые коллективы.
А.Э. — То есть нужно ждать каких-то спин-оффов, стартапов не в микроэлектронике, а в IT, в биотехе, которые, как я понял, косвенно загрузят микроэлектронику?
К.А. — Да, стартапы будут в конечных системах, скорее всего. То есть на основе чипа или чего-то, что мы придумали в кремнии, возникает производитель уже готовой аппаратуры для того же секвенирования ДНК. При этом мы понимаем, что основа инноваций — это микроэлектроника и именно микрочипы определяют новые функции и конкурентные свойства устройств. Для успеха необходим микс отраслей и специалистов, необходимо чуть ли не принуждение компаний к сотрудничеству. Я об это только что говорила — это входит в концепцию построения цепочек поставок на основе локальных компаний.
А.Э. — И нам опять нужно конкурировать с тем же Китаем или Тайванем, потому что стартаперу, не связанному непосредственно с микроэлектроникой, в общем, все равно, куда идти?
К.А. — Это большая проблема… Я бываю во всяких жюри, экспертных советах и вижу, что есть прорывные технологии, которые «здорово, но непонятно куда» — это то, что я не люблю. А есть то, что я люблю — это не прорывные, но понятные и добротные разработки для промышленности. Кто-то изобрел новый микроб, новый фермент, который улучшит переработку мусора — ничего прорывного, все просто, тут же идем и внедряем. Но эти компании косяками утекают на Запад, открывают там юрлица или вливаются в большие компании, получают рынок. Надо, конечно, это все доверчивать здесь, и это как раз дело регулятора, поэтому если правительство Москвы будет помогать выстраивать вертикальные цепочки поставок, это очень поможет удерживать стартапы. Они сразу найдут здесь спрос. Мы обсуждаем налоги, но главный мотиватор — это гарантированный спрос, все остальное более-менее вторично.
Е.П. — А в той же Франции спрос в большей степени зависит от государства?
К.А. — Да, абсолютно. Франция этим отличается; может быть, и другая Европа тоже, я её не так глубоко знаю. Принцип Гренобля — делать всё максимально «in house», это проявлено в крайней степени. LETI исторически образовалось на базе структур Агентства по атомной энергетике (Commissariat l’nergie atomique), так называемый CEA во Франции — это почти как «Газпром» или «Роснефть», компании, которые дают значительную часть ВВП. Франция — крупнейший экспортер электроэнергии, и она в основном атомная. Поэтому у этого агентства есть и средства, и свобода маневра для поддержки таких долгосрочных проектов как микроэлектроника.
Е.П. — Значит там государство «простраивает» все эти цепочки, думает, кому это и зачем понадобится и в каких объемах, влияет на производителей микроэлектроники и ее потребителей?
К.А. — Да, там структура, которая управляет высокими технологиями Гренобля — в постоянной тесной связи с компаниями, они все время встречаются. Гренобль — город масштаба Зеленограда, там все очень хорошо знают, у кого что есть, у кого что будет, и они это очень здорово складывают. Это город компаний-единомышленников.
Е.П. — В Гренобле все уже работает просто в силу долговременного опыта? Чего не хватает нам, чтобы вырастить такую же среду, скажем, в кластере?
А.Э. — Такую же управляющую компанию, я бы сказал. Раз Франция во многом похожа на Россию сильным государственным влиянием — насколько опыт создания такой управляющей компании, в широком смысле, переносится сюда? Как его локализовать?
К.А. — Ну тут как с Петром Первым или Иваном Грозным: велика роль личности в истории. Кроме этого, надо тщательно изучить мировой опыт, мы с отцами-основателями кластера Minalogic уже разработали очень практическую и приземленную программу изучения опыта Гренобля. Плюс, если мы сейчас, взяв очень конкретные примеры применения, построим несколько цепочек с медициной, с энергетикой, с большими данными — это, во-первых, будет понятный пример для других компаний, а во-вторых, накопится какая-то экспертиза, как это делать, и проявятся личности, которые способны это делать.
А.Э. — Но микроэлектроника здесь не будет драйвером в переносе каких-то новых методов создания такой отраслевой экосистемы? Как СМЭП будет внедрять опыт Гренобля, в чем?
К.А. — Например, мы постарались сейчас идентифицировать проблемы, где у нас что не работает, и разработали программу тренинга, обсудив её с Греноблем: о том, как устроен кластер, какие там KPI, какой квалификации люди там сидят, что они в течение года делают, как планируют, какие связи и т. д. Сейчас СМЭП предложил эту программу кластеру Зеленограда, ответа кластера пока нет. Я думаю, что пройти её было бы полезно не только для Зеленограда, но и для всех остальных кластеров Москвы, и мы будем разговаривать о проведении такого обучения. Плюс, конечно, всегда все решают личности и связи, поэтому надо улучшать целевое общение с тем же Греноблем, с восточными, странами, с экспертами из Америки. Очень важен обмен информацией; владеющий информацией владеет миром. И тут тоже, мне кажется, у нас сейчас все относительно плохо
А.Э. — Говорят, что в России все очень медленно развивается, в том числе инновационные проекты. Понятно, что в микроэлектронике быстро не бывает, но не кажется ли вам, что все слишком медленно — что темп гораздо хуже, чем у западных конкурентов, мы все равно отстаем, несмотря на все усилия?
К.А. — Мне кажется, все так же плохо как у западных конкурентов; там тоже есть инерция, связанная с отношениями с государством, с циркулярами и процедурами компаний. Соглашение по космическому проекту между Греноблем и зеленоградским кластером было подписано в апреле [Зеленоград и Франция запустят совместный исследовательский спутник — Zelenograd.ru], и сейчас только постепенно вырисовываются технические условия, техническое задание. Это нормальные темпы, а для университетов, которые участвуют в проекте, даже более чем нормальные.
А.Э. — Я говорю вообще о решении этой проблемы. Знаете как: чтобы остаться на месте, нужно бежать, а чтобы двигаться вперед, нужно бежать в два раза быстрее. Это у нас не получается, и в итоге мы отстаем, даже несмотря на их инерцию.
К.А. — Да, это проблема. Она тоже, как и построение вертикали, может решаться несистемно, отдельными кусочками, потому что система не так устроена, чтобы быстро что-то делать.
А.Э. — Как СМЭП здесь может влиять — эти кусочки складывать?
К.А. — СМЭП — это вообще очень конкретная команда и очень небольшая, и поэтому мы не говорим про тяжелые судьбы всей микроэлектроники, а идентифицируем проблему и собираем пул компаний, с которыми эту проблему можно решить. Системные изменения — это очень амбициозно и медленно, сейчас пока не такая ситуация. Когда наберется достаточно проектов, экспертиза и в компаниях, и в СМЭПе, тогда можно будет на этом строить систему. У нас нет подхода сверху вниз — «мы придумали гениальную систему, давайте нарисуем road map и будем все по нему жить!». Я этому не доверяю, у нас подход снизу вверх. Мы хорошо изучили, что есть в компаниях, изучили мировой опыт и будем как-то поддерживать растущие ниши, входить туда.
Е.П. — В Гренобле вы преследовали те же цели?
К.А. — Мы хотели помочь компаниям установить какие-то партнерства. С точки зрения продаж и развития бизнеса — выставка совершенно не для этого сделана, но большинство знакомых специалистов из Европы там присутствовало. Всегда полезно обменяться информацией.
М.Г. — Технологии — это живая среда, и на таких форумах вы можете погрузиться в нее и пообщаться с непосредственными разработчиками. Какие-то направления будут развиваться, какие-то уткнутся в тупик. Например, сейчас Интел двигает технологию FinFET — многозатворные объемные транзисторы, которые позволят увеличить плотность элементов без уменьшения геометрических размеров транзистора, а Leti и ST продвигают FD SOI — технология, дающая похожие преимущества, но не за счет пространственной структуры, а за счет свойств материалов. Нам нужно держать руку на пульсе и быть в курсе таких тенденций.
Елена Панасенко, Александр Эрлих
/ Zelenograd.ru, 03.12.2014


«Ангстрем» заложил оборудование, здание и землю, чтобы продлить кредит Сбербанка


Стало известно о пролонгации кредитов «Ангстрема» на общую сумму 1,43 млрд руб. со стороны Сбербанка. Указанные кредиты были предоставлены для выполнения работ по контрактам с Министерством обороны, но сегодня крупнейший из этих контрактов заморожен. В качестве залога «Ангстрем» использовал свою землю, здание, а также оборудование.
Изменение ряда договоров между «Ангстремом» и Сбербанком было одобрено акционерами ОАО «Ангстрем». Речь идет о пяти кредитных линиях, открытых предприятию Сбербанком на общую сумму 1,88 млрд руб.
Из них три кредитные линии на общую сумму 1,43 млрд руб. были открыты на срок полтора года под 11% годовых в конце 2012 г. Выдавались они Сбербанком с целью рефинансирования задолженности перед «БФГ-Банком» и «Банком Зенит». Указанные банки, в свою очередь, предоставили кредиты «Ангстрему» с целью финансирования работ по двум госконтрактам с Министерством обороны. Имеется в виду, в частности, контракт на создание электронных удостоверений личности для военнослужащих на сумму 1,3 млрд руб., а также контракт с шифром «Унификация», в соответствии с которым предполагалось создание элементной базы для средств связи военного назначения за 3,8 млрд руб.
В конце 2012 г., была открыта четвертая кредитная линия, но в этот раз с большим сроком погашения, составившим три года, и под 11,5% годовых. Данные средства были нужны «Ангстрему» для выполнения некоторых работ для Минпромторга.
Пятая линия также была связана с контрактом с Минпромторгом и была открыта весной 2013 г. на сумму 50 млн руб. Ее срок погашения составил 2,5 года., а ставка – 11,5% годовых.
На данный момент «Ангстрем» договорился об отсрочке погашения задолженности по кредитам, которые были взяты для выполнения контрактов с Министерством обороны. Погашаться они будут в первой половине 2015 г., при этом основная масса задолженности (1,35 млрд руб.) должна быть выплачена будущим летом. Что касается кредитов, взятых с целью выполнения контрактов с Минпромторгом, то они, напротив, будут выплачены досрочно: запланировано погасить большую часть задолженности по ним еще в текущем году.
«Ангстрем», получив, фактически, отсрочку на год по выплате своих основных долгов, предоставил Сбербанку залог в виде трех своих зданий в Зеленограде, площадь которых составляет суммарно 74,5 тыс. кв. м., а также права долгосрочной аренды (49 лет) участка земли, на которой эти объекты и расположены. Площадь участка составляет 118 тыс. кв. м. Помимо этого, «Ангстрем» заложил банку оборудование, используемое для проектирования и производства электроники, стоимостью 370 млн руб., а также права требования денежных средств по двум контрактам с НПО автоматики им. академика Н.А. Семихатова и НИИ «Сапфир» на общую сумму 25 млн руб.
Стоит заметить, что «Ангстрем» уже закладывал свое основное здание в 2012 г. по кредитным линиям на общую сумму 1,6 млрд руб., которые предоставил предприятию Ханты-Мансийский банк на два года. В тот раз кредиты выдавались также для выполнения контракта с Министерством обороны. Контракт предполагал создание ретрансляторов связи на взлетно-посадочных объектах.
На сегодняшний день необходимость пролонгации кредитов, которые были выданы Сбербанком с целью реализации контрактов с Минобороны, может быть объяснена ухудшившимися отношениями между «Ангстремом» и Минобороны. В частности, как мы уже ранее писали, Минобороны инициировало остановку работ по контракту «Унификация». Это крупнейший из оборонных заказов, полученных «Ангстремом».
Это, в свою очередь, можно объяснить уходом с поста министра обороны Анатолия Сердюкова. Считалось, что он состоял в дружеских отношениях с экс-министром связи Леонидом Рейманом, который является совладельцем заводов группы «Ангстрем». Как раз в тот период, когда Сердюков занимал свою должность, у «Ангстрема» произошло значительное увеличение портфеля оборонных заказов, в том числе в сфере военной связи, непрофильной для предприятия. Источник:  CNews

Российская микроэлектроника: от космоса до квартиры


«Отечественные микросхемы – самые большие микросхемы в мире». Эта шутка скоро потеряет актуальность
Акционерное общество «Авангард» – некогда флагман советской радиоэлектроники – проводит комплексную модернизацию, осваивая конкурентоспособную продукцию мирового уровня, в соответствии с задачей, поставленной президентом Владимиром Путиным: «…сформировать научный задел в прорывных областях. И на этой базе существенно нарастить долю выпуска высокотехнологичной продукции в общем объёме производства».
Конечно, навёрстывать отставание, возникшее в разрушительные для нашей науки и промышленности 90-е годы, непросто. Тем не менее нынешние разработки не хуже западных и по возможностям, и по функциональности, и по качеству, и по размерам (некоторые наши высокоинтеллектуальные элементы меньше макового зёрнышка). Производство же скорее напоминает стерильные операционные: если в кубометре воздуха обычного помещения примерно миллион пылинок, то там – меньше одной пылинки на кубометр, а температура в течение года изменяется не больше чем на полградуса. Естественно, подобная сверхчистота и гиперювелирная точность – не для того, чтобы кого-то удивить и доказать, что и сегодняшние русские Левши могут блоху подковать.
Наработки оборонщиков для гражданских нужд
Сверхтонкие изделия электронщиков позволяют современным системам вооружения видеть невидимое, слышать неслышимое, ощущать невоспринимаемое во всех средах: на суше, на воде, под водой, в воздухе и в космосе. Неслучайно «Авангард» входит в перечень стратегических предприятий страны. Но если ещё недавно оборонный заказ составлял все сто процентов, то сейчас высокий интеллект приспосабливают к гражданским нуждам, обу­чая контролировать безопасность различных объектов – от промышленных до коммунальных.
Комплексы, созданные в ОАО «Авангард», установлены в тоннелях Московского и Петербургского метрополитенов, в шахтах Новомосковска, на гидроагрегатах Саяно-Шушенской ГЭС, на олимпийских сооружениях в Сочи. Сверхчувствительные датчики, объединённые в электронные системы мониторинга, позволяют в режиме реального времени следить за техническим состоянием, прочностью и взрывоопасностью конструкций, чтобы вовремя заметить возможные отклонения и предотвратить опасные ситуации.
Следующий этап – системы комплексной безопасности в жилых домах, кварталах, районах и целых населённых пунктах. Этот проект на «Авангарде» так и назвали: «Безопасный Интеллектуальный квартал». В основе – те же сверхчувствительные датчики различного назначения, «внедрённые» в инженерные коммуникации. Одни следят за возможной утечкой газа, другие – чтобы в квартирах было тепло, а перепад температур на первом и верхнем этажах не превышал шести градусов, третьи – за состоянием водопровода и расходом воды, четвёртые – электроэнергии. Электронный интеллект не только поднимет тревогу в случае аварии, вызовет специалистов и оповестит нужных квартирантов, но и выдаст результаты измерений – чтобы жителям не переплачивать. Более того, комплексы видеонаблюдений, идентифицирующие семь лиц в секунду, запомнят проживающих и постоянных гостей и обратят внимание на посторонних, сравнив их фото с полицейской базой, а если что – подадут сигнал стражам порядка. Оказывается, такого рода многоуровневая система безопасности вполне доступна, в том числе по цене, а её преимущества очевидны. Пилотный проект уже проходит тестирование в питерском квартале «Полюстрово».
«Авангард» остаётся в авангарде
Современные наукоёмкие разработки должны приносить максимальную пользу – убеждён генеральный директор ОАО «Авангард» Валерий Шубарев:
– «Авангард» образован в 1948 году, когда на самолётах появились первые локаторы и другая радиоэлектроника. До 1994 года мы были головным научно-производственным объединением страны в области радиолокационной аппаратуры, в основном военной. Сегодня предприятие на подъёме. По сравнению с 2009 годом производство возросло более чем в три раза, среднегодовой рост – порядка 36–38%. Столь обнадёживающие показатели связаны прежде всего с тем, что мы активно занимаемся внедрением инновационных технологий и выпускаем конкурентную продукцию. Кстати, для успешного развития предприятия изделия для «оборонки» должны быть где-то на уровне 40% общей загрузки, остальное – техника гражданского назначения, которая по определению работает в конкурентной среде, значит, даёт возможность энергичнее использовать всё новое и эффективное. Наша продукция – всевозможные системы контроля, датчики и приборы – очень надёжные и высокоточные. Скажем, следящие за заправкой и расходом ракетного топлива, обнаруживающие отравляющие и взрывчатые вещества. В разработках мы используем не только «традиционную» электронику, но и различные физические законы в области оптоэлектроники, термоэлектроники, поверхностно-акустические волны. Очень серьёзное направление – системы радиочастотной идентификации. Всё это применяется и в оборонке, и на промышленных объектах, и в жилищно-коммунальном хозяйстве, и на транспорте. Мы первыми предложили использовать метки на акустической волне для радиочастотной идентификации транспортных средств – от скоростных железнодорожных экспрессов до автомашин: где, кто и когда проследовал. На самой метке пассивной локации, приклеенной на транспорт, нет ни аккумулятора, ни батарейки, но она по запросу даёт ответный сигнал, который считывается на скорости свыше 100 километров в час на 15-метровом расстоянии. Очень важно, чтобы такие метки наносились на все номерные знаки и транспортные средства. Таким образом, проблема угонов и злостных нарушений Правил дорожного движения будет решена. К фотофиксации нарушители приноровились, научившись искажать номер (только по статистике ГИБДД за полгода выявлено 25 тыс. случаев такого мошенничества, значит, на самом деле их в несколько раз больше). А если использовать нашу метку, которую подделать невозможно, да и обнаружить трудно, то транспортное средство можно идентифицировать со 100%-ной уверенностью. Это совершенно новый продукт, конкурентный на мировом уровне.
Вместе с Белоруссией
Сегодня в российском радиоэлектронном комплексе ещё немало проблем, в частности, определённая технологическая зависимость от зарубежных стран: где-то порядка 90% комплектующих, в том числе и микросхем, мы получаем из-за границы. Это путь абсолютно неправильный. «Задача, которую мы поставили перед нашим предприятием, – подчёркивает Шубарев, – организовать собственное производство, технологию, разработку изделий электронной техники мирового уровня». Предприятию удалось совместно с Белоруссией запустить программу, благодаря которой сейчас создаётся оригинальное технологическое оборудование. Проект финансируется в рамках Союзного государства России и Белоруссии. В Петербурге уже организовали кластер, в который вошли 56 организаций. Это новый уровень координации работы промышленных предприятий, научных центров, образовательных учреждений, взаимодействия с федеральными и региональными властями с выходом на международный уровень. Диапазон такого взаимодействия весьма широк – от микронной механики до больших конструкций.
В 2012 году «Авангард» удостоен Гран-при как лучшее крупное предприятие Петербурга в вопросах качества. За год здесь получили полтора десятка патентов, защищая интеллектуальную собственность отечественных разработчиков.
Средняя зарплата на предприятии – 42 тысячи рублей – одна из высоких и в отрасли, и в городе. А средний возраст сотрудников – 43 года – свидетельствует о том, что сюда потянулась молодёжь: примерно 40% специалистов моложе 35 лет. На подготовку кадров ежегодно тратится порядка трёх миллионов рублей. Договоры о генеральном партнёрстве заключены с пятью вузами. В составе «Авангарда» действуют собственный учёный совет, аспирантура и три научно-производственных комплекса во главе с докторами технических наук, где 70% – научные работники, а 30% – производственный персонал. Отработана и система «колледж – университет – предприятие».
Новейшие технологии, уникальное оборудование, высококвалифицированные специалисты позволят повысить конкурентоспособность на мировом рынке и увеличить производство изделий микросистемотехники с нынешних 0,6% от мирового объёма (который оценивается в сумму более 100 млрд. долларов) до 6% к 2018 году.
Возрождение российской электроники стоит на правильном пути.

«Ангстрем» получил лицензию на производство процессоров ARM


«Ангстрем» договорился с корпорацией ARM о лицензировании ее технологии. Технологии от IBM и ARM будут использоваться «Ангстремом» на фабрике, которую планируется построить на базе оборудования от AMD.
Зеленоградский холдинг «Ангстрем» сообщил о заключении лицензионного соглашения с корпорацией ARM, известным разработчиком микропроцессорных архитектур. Речь идет о технологии 90LP – пользовательских IP-библиотеках, используемых в процессорном ядре ARM Cortex AM-5. Размер отчислений, который будет выплачивать «Ангстрем» в пользу ARM, не разглашается.
Технология ARM будет использоваться на заводе «Ангстрем-Т» (входит в группу «Ангстрем»), для которого еще в 2007 г. было закуплено оборудование немецкой фабрики AMD.На базе этого оборудования планировалось запустить производство микросхем по технологии 110-130 нм, а ВЭБ предоставил для реализации проекта кредитную линию размером до 815 млн евро под правительственные гарантии.
Однако проект забуксовал на несколько лет, а оборудование AMD длительное время лежало на складе в Голландии. Но сейчас работы возобновлены: оборудование AMD уже завозится в Россию. Пилотная линия «Ангстрем-Т» должна быть запущена во II-III квартале 2014 г., а полноценное производство начнется в следующем году, обещают в компании.
В 2012 г. «Ангстрем» лицензировал для данной фабрики технологию IBM, позволяющую модернизировать производство до более современной технологии 90 нм. Как уточнили в пресс-службе «Ангстрема», технологии IBM и ARM будут взаимно дополнять друг друга, а на их базе будут проектироваться микросхемы самого различного профиля.
«В самом ближайшем времени мы планируем завершить разработку собственного универсального кристалла на базе ядра Cortex-A5, - заявил гендиректор «Ангстрем-Т» Антон Алексеев. - После аттестации в кремнии мы сможем предлагать нашим заказчикам универсальную плату, позволяющую им быстро разрабатывать свои приложения для конечных продуктов.
Быстрый выход на рынок позволит увеличить объем производства «Ангстрем-Т» от серийных решений, причем без длительного этапа прототипирования. Помимо этого, аттестованный в кремнии Cortex-A5 позволит компании предлагать своим заказчикам современную микропроцессорную платформу жесткого блока, которые пользуются сегодня большой популярностью у заказчиков».

«Росэлектроника» создаст производственный кластер в Новосибирске


Холдинг «Росэлектроника» планирует построить производственную площадку кластера микрорадиоэлектроники на базе Новосибирского завода полупроводниковых приборов с ОКБ (НЗПП). По словам гендиректора предприятия Владимира Исюка, инвестиции в проект составят более 2 млрд рублей.
О создании новой площадки на совещании с руководителями оборонных предприятий города рассказал гендиректор НЗПП Владимир Исюк. В состав научно-производственного объединения «Сибирская электроника» войдут НЗПП, Научно-производственное предприятие «Восток» и Новосибирский завод радиодеталей «Оксид». Владимир Исюк возглавляет все эти три предприятия.
О создании кластера микрорадиоэлектроники в Новосибирске холдинг объявил еще в 2012 году. Правда, тогда планировалось, что его создадут на площадке в районе новосибирского Академгородка, сообщает РБК.
Как рассказал Владимир Исюк, сегодня принято уже окончательное решение о том, что производственная площадка кластера будет создана на базе НЗПП. «Построив новый цех на базе действующего предприятия, мы будем использовать инфраструктуру НЗПП. Нам не нужно будет возводить ее «с нуля». Этим решением мы обеспечиваем преемственность кадров, технологий и удешевляем сам проект», – говорит он.
По его словам, инвестиции в проект составят более 2,2 млрд рублей. Из них в рамках федеральной целевой программы будет выделено 1,2 млрд рублей, собственные средства предприятия составят 1 млрд рублей. Как пояснил Владимир Исюк, изначально это будут заемные средства. Предполагается, что из этого объема финансирования более 1,8 млрд рублей будет направлено на приобретение машин и оборудования.
По оценкам Владимира Исюка, окупаемость проекта составит от пяти до десяти лет. Вывод производственных участков реконструируемого корпуса на проектные мощности запланирован на IV квартал 2018 года.
«Запустив эту технологическую линейку, мы выйдем на совершенно новый класс микросхем», – говорит Владимир Исюк. Это производство позволит выпускать новую продукцию, предназначенную для программного обеспечения, систем энергосбережения и т.д. По данным Владимира Исюка, новый производственный корпус позволит реализовывать трансферную технологию производства изделий с проектными нормами до 0,25 (в перспективе до 0,13) мкм на пластинах диаметром не менее 200 мм.
За счет ввода в эксплуатацию этой технологической линии будет обеспечено производство радиационно стойких импортозамещающих интегральных микросхем, ультрастабильных, прецизионных, термостабилизированных полупроводниковых приборов и ограничителей напряжения.
Как стало известно, по всем трем предприятиям в 2014 году общий объем выпуска интегральных микросхем и полупроводниковых приборов прогнозируется на уровне 1 млрд рублей. Рост, по сравнению с 2013 годом, составил порядка 30%. Как отметил глава этих компаний, существенно на рост заказов предприятий повлияли экономические санкции Запада. К 2018 году в результате перевооружения производства планируется выпуск продукции на сумму более 4,5 млрд рублей. Источник: Росэлектроника

День без турникетов – «Микрон»


Цеха сборки карт для метро, чипов для загранпаспортов и универсальных электронных карт (УЭК), а также «чистые комнаты», где на кремниевых пластинах делают кристаллы 180-90 нм и готовятся запустить линию 65 нм – всё это зеленоградский завод продемонстрировал участникам открытой экскурсии «День без турникетов«.
Акция привлекла не только зеленоградцев, но и москвичей – студентов, журналистов и даже школьных учителей. Помимо технологий «Микрона» обсуждали состояние отечественной микроэлектроники, её место в гонке за мировыми лидерами и зависимость от импортного сырья и оборудования.
«Сердце микроэлектронного производства»
Чистые комнаты расположены буквально через два коридора от проходной. Впрочем, по пути к ним нужно миновать несколько этапов одевания и много дверей с предостерегающими надписями. Площадь чистых помещений у «Микрона» – больше 3,5 тыс. кв.метров, инфраструктура вокруг них занимает еще 10–15 тыс. кв.метров: трубопроводы, кондиционеры, система вентиляции и фильтров.
«Микрон» производит сегодня около 400 наименований различных микросхем. Нас ведут на производство кристаллов с топологическим уровнем 180–90 нм по лицензии французской компании STMicroelectronics – линию официально открыли в 2007 году, на ней используются пластины диаметром 200 мм и производятся чипы для транспортных билетов, SIM-карт, паспортно-визовых документов и универсальных электронных карт (УЭК), а также RFID-метки.
От топологии 90 нм завод готов шагнуть к 65 нм, эту технологию разработали на «Микроне» самостоятельно, включая все библиотеки элементов проектирования (PDK). С опорой на опыт освоения технологической линейки 180–90 нм на это ушло два года и около 2 млрд руб., преимущественно собственных вложений «Микрона», а также государственных инвестиций. Тестовые запуски линии 65 нм уже идут, технологию проверяют «в железе» и готовятся в этом году передать PDK дизайн-центрам для проектирования и размещения заказов.
При создании интегральных микросхем с топологией 90нм с пластиной нужно произвести около 3,5 тыс. операций длительностью от 15 мин. до нескольких часов. В среднем одна пластина изготавливается два месяца, а цикл разработки чипа может длиться до года. «Фактически, мы должны уже сегодня разрабатывать продукты, которые сможем выпускать в серии года через полтора. В связи с этим в микроэлектронике очень важно понимать, в каких направлениях развивается рынок и какие микросхемы будут востребованы, чтобы просчитать ситуацию и решить, что нужно разрабатывать», – говорит Алексей Дианов, директор по корпоративным коммуникациям «Микрона».
Слева – цех измерений производства микросхем 180 нм, аппаратура тут позволяет отследить правильность выполнения разных технологических этапов. Справа – производство микросхем 90 нм, новые станки. Здесь проходит ряд операций: фотолитография, травление, измерения. Этажом выше стоят печи для ионного легирования. Чипы 180 нм идут в транспортные карты, УЭК, паспортно-визовые документы, кристаллы 90 нм – это в основном процессоры собственной разработки «Микрона».
Между цехами узкий стеклянный коридор, в который экскурсантов пускают посмотреть на технологии поближе.
Импортозамещение или импортонезависимость?
«Всё оборудование импортное?», – спрашивают гости. Выясняется, что в России машиностроение для нужд электроники закончилось в 80-х годах. Впрочем, у «Микрона» есть еще линия производства микросхем силовой электроники на пластинах диаметром 150 мм – там используется одна установка для измерений от белорусского поставщика, завода «Планар». А вот на аналогичном производстве Воронежском завода полупроводниковых приборов (ВЗПП) «Микрон» до сих пор работают в том числе и советские станки.
Материалы и сырьё, которым обеспечиваются технологические линии «Микрона» в Зеленограде, привозят из-за рубежа, за исключением простых газов, кислорода и азота, и деионизованной воды, которую «Микрон» делает сам. Её нужно очень много для промывки пластин и оборудования на разных этапах производства – это вода, в которой 1 молекула примеси приходится на 1 триллион молекул Н2О, чтобы посторонние частицы не повредили пластины. Но даже при сварке трубопроводов для деионизованной воды нужно использовать только чистейший импортный аргон, иначе примеси газа остаются на сварном шве и могут вместе с водой попасть в установку и её испортить.
«Теоретически замечательно было бы построить в России завод по производству чистых газов или материалов, но кто будет потреблять его продукцию? Два-три завода микроэлектроники в стране? Завод получится нерентабельным. – Рассуждает Дианов. – Предположим, такой завод сможет вырабатывать 50 тыс. т в месяц, «Микрон» возьмет 2–3 тысячи, еще кто-то 1 тысячу, куда деть всё остальное? Экспортировать не получится, за рубежом весь рынок давно поделен. Микроэлектронных заводов-потребителей в России слишком мало. Мы ничего не можем с этим поделать и вынуждены покупать почти всю химию за рубежом. Это диктует и технология, и доступность».
С кремниевыми пластинами похожая ситуация: пластины диаметром 200 мм на «Микроне» только импортные – в Зеленограде подобные пластины делает компания «Эпиэл», но они не соответствуют определенным технологическим параметрам производственной линейки «Микрона». Наладить выпуск в России нужных пластин нереально, завод не выживет при заказе в 3 тыс. пластин в месяц от единственного зеленоградского потребителя, а других заказчиков в стране нет. С пластинами 150 мм несколько проще – на них работает ВЗПП «Микрон», у которого есть российские поставщики. Но даже это не те объёмы: для рентабельности отечественного производства пластин нужно продавать их десятками тысяч ежемесячно.
Для линии 180–90 нм не существует и отечественных фотошаблонов с нужными характеристиками – «Микрон» использует импортные. «Есть несколько компаний в мире, которые занимаются производством фотошаблонов под заказ, это нормальное международное распределение труда», – считает Дианов. Зеленоградский центр фотошаблонов, который с 2006 г. действует при МИЭТе как центр коллективного пользования, технологически несовместим с производством «Микрона».
Сборочное производство
«Микрон» выпускает около 30 млн транспортных чипов в месяц – на заводе реализован полный цикл от разработки микросхем до создания конечных транспортных карт. На этапе сборки пластину, на которой помещается 90 тыс. чипов, режут на кристаллы, их наклеивают на специальную плёнку и устанавливают в сборочный конвейер. Автомат с вакуумной присоской берет по одному кристаллу и ставит на карту.
Готовые билеты проходят персонализацию. Именно поэтому здесь нельзя фотографировать – по договору с заказчиками, в частности, Мосгортрансом, на производстве должна быть обеспечена защита от несанкционированного доступа к данным билетов. Скандал с подделкой карт и кражей их кодов в ИТ-службе метрополитена, который произошел несколько лет назад, уже забыт широкой публикой, но стал поводом для ужесточения норм безопасности.
Рядом находится линия по сборе чипмодулей для УЭК и для загранпаспортов, контроль и герметизация этих чипсетов.
Отдельно расположено сборочное производство банковских карт на импортных чипах: там кристалл интегрируется в чипмодуль и устанавливается в банковскую карту, на пластик наносят рисунок и магнитную полосу. Экскурсии в этот цех не водят вовсе – доступ посторонних запрещен, на входе установлены камеры, записи с которых регулярно отсматривают специальные службы. Несанкционированные посетители – основание для отзыва лицензии у завода.
«Стоимость оборудования и производства очень высока, в среднем горизонт возврата инвестиций при строительстве микроэлектронного завода – а современные заводы могут стоить порядка 5 млрд долл. – составляет более 10 лет при кредите на строительство под 3–5%. В России такой кредит взять нереально, поэтому у нас горизонт несколько дальше, и мы должны искать более маржинальные продукты, чтобы расплатиться за оборудование», – рассказывает Дианов.
Помимо высокотехнологичных чипов 180–90 нм «Микрон» успешно выпускает и продаёт микросхемы силовой электроники, элементы для управления питанием – преобразователи напряжения, конвертеры – на пластинах 150 мм. Это еще одно производство, где нет условий для экскурсий. Оно выдаёт 50 млн микросхем в месяц на экспорт, преимущественно в страны Юго-Восточной Азии, и еще 400 тыс. – на внутренний рынок. За рубежом такие чипы корпусируют и устанавливают, например, в зарядные устройства: в мире каждый десятый «зарядник» содержит микросхему от «Микрона». Разумеется, надписей «Микрон inside» на них нет – чип придётся протравить до нужного слоя, чтобы обнаружить маркировку завода-изготовителя.
Каждому чипу – своё место
На предприятии считают, что технологический уровень и востребованность микроэлектронной продукции не определяются только лишь нанометрами их топологии – этот нюанс не всегда улавливают критики «устаревших отечественных производств». Есть огромный ряд номенклатуры микросхем, которые не нужна, а иногда и невозможно делать размером в 20–22 нм или в 15–16 нм, к которому стремятся мировые гиганты отрасли Samsung или TSMC. Вся автоэлектроника построена на микросхемах 180–130 нм, космическая электроника – на элементной базе 250–350 нм, так как защиту от космической радиации нельзя реализовать на кристаллах меньшего размера по физическим условиям. Невозможно запустить процессор из iPhone на орбиту.
«Сколько в России предприятий занимаются производством микросхем?», – интересуется один из самых дотошных участников экскурсии. «Предприятия, которые делают микросхемы по современным технологиям, можно пересчитать по пальцам, – отвечает Дианов. – Есть микросхемы СВЧ, ими занимаются заводы Росэлектроники, там тоже есть чистые помещения. В Зеленограде работают «Ангстрем» и «Микрон». Воронежский ВЗПП «Микрон» делает силовую электронику по топологии 2,5–3 микрона, это 3000 нм – тем не менее, 18 тыс. пластин в месяц там выпускают, спрос есть. Ведь в современном телевизоре, например, сотни две микросхем разных наименований, из которых нанометровая топология нужна только для одной – для чипа памяти или процессора. Всё управление питанием – это чипы 1–2 микрона или 0,6–0,8 микрон, то есть 2000–600 нм, сильные токи просто разрушат чип с меньшими топологическими размерами».
Серьёзных отечественных разработчиков в отечественной микроэлектронике тоже немного. По сути, для линии 65 нм «Микрона» пока есть один потенциальный «клиент» – московская компания МЦСТ весной этого года заявила о завершении разработки четырехъядерного микропроцессора «Эльбрус-4С», который готов к началу серийного выпуска и «будет производиться в России», как сообщало РИА Новости. По мнению Дианова, пока в стране очень мало специалистов, которые бы работали с топологиями передового уровня, по которым сейчас производят процессоры компании вроде Intel или IBM. «Опыта не хватает – его нам никто не продаст, нужно нарабатывать самим, а это время и деньги», – говорит представитель «Микрона».

Источник: Zelenograd.ru


Зеленоградская микроэлектроника и санкции — 40 лет спустя


В 1974 году Центральное разведывательное управление (ЦРУ) подготовило секретный доклад о развитии производства интегральных микросхем в Советском союзе. Тогда США ограничивали поставки необходимых технологий и оборудования, а СССР делал закупки в обход эмбарго через третьи страны.
40 лет назад США очень низко оценивали прогресс СССР в области микроэлектроники. По оценкам их экспертов советские технологии отставали от американских примерно на 5-6 лет. ЦРУ, однако, признавало, что Советы делают большие успехи — многие проблемы ранних образцов советской микроэлектроники были исправлены, а в отдельных областях достигнуты успехи, сравнимые с американскими. При этом на тот момент США являлись неоспоримым лидером в области микросхем: их продукция обеспечивала большую часть мирового рынка.
Чтобы не допустить развития СССР в этой области применялись эмбарго, как на продукцию, так и на технологии производства. ЦРУ признавала методику чрезвычайно эффективной — объем производства микросхем в Советском Союзе достигал лишь 4% от уровня производства США. Причина в недостатке специалистов и отсутствии необходимых технологий, которое не позволяло их обучать. Для преодоления этого СССР закупал западную микроэлектронику в обход эмбарго, например через Югославию.
Эмбарго было особенно эффективно, так как СССР полагалось на западные разработки и оборудование в очень большой степени: почти все оборудование для производства микроэлектроники было приобретено в западных странах, часто по завышенным ценам, либо основано на западных разработках. Хотя это и позволяло сократить затраты на исследования, темпы развития сильно пострадали. По оценкам США, СССР могли быстро развить свое производство только с помощью закупок западных технологий.
Еще одним недостатком советской микроэлектроники называли устаревший производственный процесс: практически полное отсутствие автоматизации, разработку без помощи компьютеров, плохой контроль качества, неточные расчеты и устаревшее оборудование.
Зеленоград неоднократно упоминается в докладе, как центр советского производства микросхем. Заводу «Микрон» в частности было поручено копирование американских технологий и производственного процесса. Такая политика привела к дальнейшей задержке в развитии микроэлектроники. «Микрон» считался наиболее продвинутым производителем микросхем в СССР, хотя по объёму производства лидировал подмосковный «Экситон», считали в ЦРУ.
Спустя 40 лет, Россия всё ещё сильно зависит от западных технологий и далека от самообеспечения необходимыми компонентами, в том числе для военной и аэрокосмической промышленности. Однако теперь закупкам на Западе появилась альтернатива в Юго-восточной Азии. Газета «Известия» со ссылкой на источник в Роскосмосе недавно сообщила, что микроэлектронику категории space и military на несколько миллиардов Россия закупит у Китая, пока не освоит собственное производство.
Рассекреченные доклады ЦРУ о советской микроэлектронике
Soviet progress in the production of integrated circuits (1972)
Soviet progress in the production of integrated circuits (1974)
Soviet and East European production of selected integrated circuits (1978)
/ Zelenograd.ru, 11.08.2014

Завод «Микрон»: сердце российского хайтека


Ругать отечество стало модным ещё со времён распада СССР. Больше всего достаётся высокотехнологичной отрасли: дескать, мы безнадёжно отстали и катимся в каменный век. Однако мало кто знает, что в нашей стране есть предприятия, оказывающие заметное влияние не только на отечественный, но и на весь мировой рынок. С одним из них, зеленоградским заводом «Микрон», мы и познакомим вас в этом репортаже.

Расположен завод на окраине Зеленограда, на самой границе городской цивилизации. Всего в километре от него, вдаль от Москвы по Ленинградскому шоссе, находится дачный посёлок Искра, а следом за ним — коттеджный комплекс «Лисичкин лес». На этот самый лес, окружающий загородные участки и вплотную примыкающий к городу, открывается роскошный вид прямо из окна основного здания предприятия. Высокая 17-этажная «башня» является единственным высотным зданием в округе, возвышаясь над соседними двух-трёхэтажными строениями, словно капитанская рубка

Вид из окна главного административного здания («Лисичкин лес»)

По сути, так оно и есть: там сосредоточен управленческий персонал и научные кадры, в то время как производство осуществляется в обширных невысоких цехах на остальной территории завода, расположенной по другую сторону дороги. Чтобы попасть туда, нужно воспользоваться подземным переходом, вход в который возможен только из этого здания — словно в голливудском блокбастере о научной мега-корпорации, ведущей секретные разработки. Сходство ещё больше усиливается, когда на пропускном пункте приходится подписывать бумагу о неразглашении конфиденциальной информации. Другое обязательное требование — надеть на обувь бахилы. Полупроводниковое производство требует соблюдения чистоты, или, как тут говорят, «гигиены производства», прямо с порога. И наконец, мы можем войти внутрь, быть может, самого современного производства на территории России.



Консультации

Отдел перспективного маркетинга:
Тел.                       + 375 17 398 1054
Email: markov@bms.by
ICQ: 623636020
Бюро рекламы научно-технического отдела
Тел.                       + 375 17 212 3230
Факс:                     + 375 17 398 2181


Home Map

Back

Contact

Engl Russ

© Reseach & Design Center 2014