ОАО ИНТЕГРАЛ


Выпуск  № 15(1017) от 26 сентября 2014 года


Российская микроэлектроника


Российская микроэлектроника: стратегия с фокусом


Как предлагают в Министерстве промышленности и торговли, отрасли следует сосредоточиться на специальных применениях
В конце апреля Министерство промышленности и торговли представило стратегию развития радиоэлектронной промышленности России до 2030 года. Ее обсуждение стало центральной темой конференции «Формирование российской индустрии микроэлектроники», проводившейся в рамках Semicon Russia 2014 в середине мая в московском «Технополисе».
Стратегия включает в себя меры по поддержке экспорта, финансовые инструменты (субсидирование ставок, государственные гарантии), создание профильных научно-технологических центров по микроэлектронике, телекоммуникациям, радиолокации и т. д. Со временем, как предполагается, доля государства в инвестировании исследовательских и опытно-конструкторских работ с 50% сократится до 15%. А государственные средства будут направлены в первую очередь на базовые технологии, важные для развития указанных сегментов, но слишком капиталоемкие или рискованные для отдельных предприятий. Еще одна сфера применения сил государства — подготовка кадрового резерва.
В программу заложены четыре сценария развития отечественной электроники. Даже в пессимистичном прогнозируется рост объема производства от 238 млрд руб. в 2011 году до 780 млрд в 2030-м. В консервативном сценарии объем отрасли составит 1112 млрд, в базовом — 1581 млрд и в «инновационном» — 3128 млрд. Попутно вырастут выручка на человека в год (в 11 раз), доля на внутреннем рынке в приоритетных сегментах (с 28% до 43%) и доля на мировом рынке — с 0,6% до 1,1%.
Представляя стратегию, Алена Фомина, генеральный директор «ЦНИИ «Электроника», особо отметила вовлеченность в ее создание высшего руководства страны, например — вице-премьера Дмитрия Рогозина. Интерес последнего, являющегося также председателем ряда структур с «военным» уклоном (Военно-промышленная комиссия, Морская коллегия, Государственная пограничная комиссия, Комиссия по экспортному контролю), может быть вызван тем, что «приоритетными сегментами» были названы профессиональная и специальная, то есть, по большому счету, «оборонная» электроника, составляющие у нас более половины всего рынка.
Причем в области специальной электроники должно быть налажено производство ключевого оборудования, а не только жизненно важных материалов, недоступных в критических ситуациях. В сфере же потребительской электроники, как полагают создатели программы, справятся и российские предприятия зарубежных вендоров. Для того чтобы сражаться на этом рынке, нам недостает дешевой рабочей силы, да и вход на него значительно «дороже» — особенно если пробиваться на мировой.
Впрочем, принятая модель развития электроники все равно была названа «комплексной», хотя и «с фокусом на профессиональных сегментах».
О санкциях, грозящих российской экономике в связи с украинскими событиями, на конференции упоминалось, но в целом эта тема не слишком педалировалась. Во-первых, оборонную электронику государство будет поддерживать при любых санкциях, и, более того, именно санкции покажут, насколько важно самообеспечение ключевых отраслей.
Во-вторых, есть факторы, более прямо влияющие на объем отечественного рынка электроники (да и не только его). На графике, представленном Алексеем Волостновым, директором Frost&Sullivan по развитию бизнеса в России, было отчетливо видно, что динамика российского рынка электроники с 2002 по 2012 год точно повторяла динамику цен на нефть. Так что среднегодовые темпы роста в 15% на этом промежутке времени — отнюдь не достижение одних «электронщиков».
Объяснить такую зависимости может то, что продукция военного и спецназначения, по оценке аналитиков Frost&Sullivan, составляет более чем 40% от объема всего российского рынка электронных компонент, оцененного в 2012 году в 2,5 млрд долл. (при этом лишь 27% микроэлектронных компонентов — отечественные). Живет этот сегмент на государственные деньги, которые в немалой степени берутся из «трубы».
У Frost&Sullivan тоже четыре сценария развития российской электроники, правда — до 2025 года, так что с «государственным» прогнозом напрямую их изыскания не сравнить. Результирующий российский рынок микроэлектроники составит, по их оценкам, от 3,6 млрд долл. (базовый сценарий), до 7,2 млрд долл. («агрессивный» сценарий). Для сравнения, мировой рынок электроники, в 2013 году составлявший 318 млрд долл., к 2025-му, по оценке Frost&Sullivan, достигнет 1 трлн.
«Агрессивный" сценарий характеризуется аналитиками Frost&Sullivan как « полномасштабное развитие отрасли по всем направлениям», однако все равно он увязывается преимущественно с прогрессом в специальных секторах. Аналитики предсказывают в рамках этого сценария рост микроэлектроники в 2012—2017 годах на 9,2% в год, в 2017—2025 годах — на 8,4%. При этом оборонная и аэрокосмическая отрасли до 2025 года будут прибавлять по 12% в год, производство оборудования связи — 7,5%, промышленная электроника — 5,5%.
www.osp.ru/news/articles/2014/20/13041109/


«Микрон»: проекты, продукты и импортозамещение


О текущих проектах и продуктах «Микрона», а также о надеждах и проблемах крупнейшего российского производителя микроэлектроники Zelenograd.ru рассказал Алексей Дианов, директор по корпоративным коммуникациям «Микрона».
Нынешний год оказался непростым для микроэлектроники. На ведущих отраслевых конференциях весной с воодушевлением говорили об импортозамещении и отечественной электронной компонентной базе, озадаченно – о западных санкциях. Летом были ужесточены условия экспорта в Россию технологий двойного назначения, которые затронули ряд крупных предприятий, работающих на ВПК. Одновременно обрели актуальность «старые» темы: создание национальной платежной системы на электронных картах, внутреннего электронного паспорта.
– Какие из направлений работы «Микрона» наиболее значимы для вас сейчас? Какие обеспечивают предприятию наибольший доход и какие – самые заманчивые перспективы?
– «Микрон» позиционируется как единственный в России массовый производитель современных микропроцессорных карт, включая банковские карты и электронные документы, средств радиочастотной идентификации, а также крупнейший поставщик транспортных решений и интегральных схем промышленного назначения на российский рынок. Разумеется, развитие отечественного аппаратостроения и удовлетворение спроса на современные электронные документы – удостоверение личности гражданина РФ, паспортно-визовые документы нового поколения – наши важнейшие приоритеты, исходя из чего «Микрон» и строит свою маркетинговую и сбытовую политику. Помимо этого, «Микрон» был и остается одним из крупнейших экспортеров отрасли – вот уже много лет источники вторичного питания (регуляторы напряжения, контроллеры управления СИД) и прочие аналоговые схемы исключительно востребованы на рынках Юго-Восточной Азии и мира.
– На недавней экскурсии по заводу нам традиционно показали цех по выпуску транспортных карт – сегодня это самое ёмкое направление «Микрона», использующее чипы с линии 180 нм?
– «Микрон» выпускает 30–40 млн транспортных карт в месяц, это не только карты для Московского метрополитена, но и проездные Мосгортранса, а также карты для транспортных систем других городов и регионов России – там поставки поменьше. Мосгортранс и его система транспортных карт действительно сейчас один из самых крупных наших потребителей. Кроме того, мы массово выпускаем и другие карты с радиочастотной идентификацией. Например, ски-пассы для горнолыжного курорта «Роза Хутор» или одноразовые билеты для камер хранения РЖД.
– Вы делаете транспортные карты только для бумажных билетов, или для московской «Тройки» тоже?
– Да, всё это наши изделия. Сейчас мы активно выходим с подобными продуктами на региональные рынки.
– Метро и наземный транспорт Москвы становятся местом применения не только транспортных, но и банковских карт – весной было объявлено что скоро на станциях метро и на троллейбусных маршрутах можно будет расплачиваться за билеты и пополнять «Тройку» картами с технологией MasterCard PayPass, а в будущем их смогут принимать и сами турникеты вместо билетов. Эти планы затрагивают «Микрон»?
– Это вопрос касается не сборки, а возможности бесконтактного считывания информации у современных банковских чипов. Мы производим в год более 15 млн банковских карт, в том числе и с чипами, поддерживающими технологию PayPass. Применяемые банковские чипы пока импортного производства, но у нас завершается в этом году разработка отечественных чипов, поддерживающих технологии как контактного, так и бесконтактного считывания. После их сертификации в международных платежных системах мы сможем начать использовать отечественный чип при производстве конечного продукта – банковской карты для российских банков. Разумеется, эти карты можно будет использовать для оплаты проезда так же, как и карты с импортными чипами.
– Есть ли у вас виды на другие масштабные проекты – скажем, совместные планы с РЖД и с билетами для железных дорог?
– Конечно, есть: мы уже поставляем карты для «Центральной пригородной пассажирской компании», московского пригородного перевозчика. Они сейчас решают задачу ограничения доступа на платформы, минуя турникеты. Мы поставляли билеты для олимпийского поезда «Ласточка» (Сочи – Красная Поляна), наши RFID-метки использовались в каждом пропуске участника Олимпиады в Сочи для контроля за безопасностью. Сама метка – это просто бумажка с антенной и чипом, а для ее эффективного применения нужно создавать целые системы с бесконтактными считывателями меток, системой выдачи и персонализации, распределенные базы данных и сервера для хранения информации, каналы связи, проводить обучение персонала. А это делать непросто и недешево.
Например, есть идея сделать полис ОМС с чипом, чтобы в него можно было записывать диагнозы, назначения врача, другую важную информацию о пациенте. Спросили: «Сколько будет стоить чип?» Получили ответ: «Недорого – три рубля» – «Отлично! Давайте делать!» Но ведь даже в рамках Москвы для работы подобной системы нужно в кабинет каждого врача поставить считыватель, разработать программное обеспечение всей системы, написать ответную часть операционной системы для карт, что само по себе – колоссальный объем работ. Кроме того нужны компьютеры, базы данных, линии связи, обучение персонала всем этим пользоваться – все это называется системной интеграцией. Получается сумма в несколько миллиардов рублей при «копеечной» стоимости метки. И от идеи отказываются.
– В сфере банковских карт летом появились новости о выходе на российский рынок китайской платежной системы UnionPay в связи с отказами в обслуживании, которые VISA и MasterCard вводили для ряда российских банков. В ответ на это банки заинтересовались переходом на альтернативные платежные системы, некоторые заявили о готовности к эмиссии карт UnionPay и к закупке для этого карт у отечественных поставщиков. «РТИ» уже цитировали в прессе: «готовы начать производство чипов для карт „хоть сейчас“, идут переговоры о выпуске карт с банками». У «Микрона» есть такие заказы?
– Банки заказывают у нас именно сборку карт, которая производится пока на импортном чипе. В принципе, у нас в серийном производстве есть чип Универсальной Электронной Карты (УЭК), на котором есть банковское приложение и который сертифицирован системой «MasterCard». То есть он может использоваться как обычный банковский чип. Но на нем помимо банковского приложения, в соответствии с техническим заданием, установлено еще много других приложений. Поэтому его использование получается дороже, чем установка простого банковского чипа.
– В перспективе у «Микрона» будет свой банковский чип?
– Он сейчас в разработке, которую планируется завершить к концу 2014 г. В 2015 г. после сертификации у VISA и MasterCard мы сможем ставить его в банковские карты вместо импортных чипов – а мы делаем порядка 20 млн банковских карт в год. В целом, подобный подход по замещению импортных микросхем собственными «Микрон» реализует с самого начала 2000-х: когда сотовые операторы стали очень активно продавать свои SIM-карты в пакетах с тарифами, предприятие занялось сборкой SIM-карт с импортным чипом. Получив определенный доход, мы с помощью средств инвесторов построили чистое производство 180 нм и начали выпускать собственные чипы для SIM-карт. С тех пор в них только отечественные чипы. То же произошло с транспортными картами, в которые сначала ставили чипы NXP. Карты продавали, вкладывали деньги в разработку собственного аналога, и, когда научились делать свои чипы, стали просто ставить свои. То же самое сейчас происходит с чипами для зарубежных биопаспортов: в этом году мы поставляем для них 3,5 млн чипов отечественного производства и готовы увеличить объемы производства под новый заказ от ФМС. То есть, это стандартный процесс: сборка конечного продукта на импортном чипе, разработка и выпуск собственного, тестирование, сертификация и, наконец, замена на сборке конечного продукта импортных чипов отечественными. Так же будет и с банковскими картами. Ряд банков уже подтвердил готовность закупать у нас карты с российскими чипами, прошедшими необходимую сертификацию.
– Летом же было много разговоров летом про национальную платежную систему…
– «Микрон» имеет самые серьезные планы по развитию национальной платежной системы: в настоящий момент времени ведется дискуссия, что именно будет взято за основу и какие продукты появятся. У нашей компании есть все необходимое для того, чтобы предложить свои чипы для платежных карт НСПК.
– Минфин предложил снизить планку по требованиям к чипам для систем с таким статусом – раньше они должны были изготавливаться строго в России, сейчас предложено оставить только отечественную сборку. Что об этом думает «Микрон»? Вероятно, выпуск отечественных чипов для национальных карт мог бы быть для вас большим потенциальным заказом?
– Значит, мы в своей стране будем вынуждены конкурировать за использование отечественного чипа в картах национальной платежной системы. Не скажу, что это плохо – у нас же конкурентный рынок. Но, например, в Китае есть строгие нормативы по использованию в платежных системах и электронных документах только китайских чипов. Более того, по «странному стечению обстоятельств» все конкурсы на национально значимые проекты (а туда допускаются все мировые лидеры – Gemalto, Cona, Obertur и др.) почему-то выигрываются пятеркой крупнейших китайских национальных изготовителей. А Россия, получается, совершенно не опасается использования импортных чипов там, где их блокировка по команде «извне» может послужить причиной экономического коллапса.
– Ваши идеи по защите отечественных производителей микроэлектроники пока не находят внятной реализации?
– Мы и сейчас придерживаемся идей защиты отечественного производителя высокоинтеллектуальной продукции и всячески лоббируем их, но пока не видим особой реакции, кроме громких заявлений. Возможно, в этих предложениях Минфина и была какая-то своя мотивация, но нам они показались непонятными. Если бы было законодательно установлено обязательство банкам использовать в эмитируемых картах НПС чипы только отечественного производства, «Микрону» бы это загрузило производство и позволило направить вырученные средства на разработку и импортозамещение других типов микросхем. Ведь разработка новых изделий – а именно так происходит импортозамещение – это долгий и очень дорогой процесс, который, как правило, финансируется за счет собственных средств компании.
Более того, как ни странно, до сих пор нет юридически внятного понятия «отечественная микросхема». Например, в законе «Об УЭК» есть требование по использованию «только отечественных интегральных микросхем», а Минсвязи каждый год выпускает в декабре распоряжение о том, что на следующий год этот пункт закона не принимается во внимание. Почему? Потому что до сих пор не выработаны и не сформулированы критерии отнесения интегральной микросхемы к изделию отечественного производства. А без этих критериев невозможно четко сказать: вот эта микросхема – отечественная, а эта – нет.
– Но ведь история с выработкой критериев «отечественных микросхем» уже продолжается довольно давно?
– Да, несколько лет. Критерии согласуются между министерствами и ведомствами. Если они будут приняты, то в отдельные тендеры на госконтракты можно будет просто вводить дополнительный пункт требований: «разрешается применение только отечественной микросхемы», и вопрос решится сам собой. Пока же ситуация «безвременья» очень удобна для иностранных компаний, для которых сейчас не существует никаких механизмов, ограничивающих их присутствие на российском рынке.
– При этом карты для национальной платежной системы, возможно, «Микрон» же и будет собирать – на импортных чипах?
– Конечно, мы будем участвовать в тендерах на сборку карт. Если в национальной платежной системе будет использоваться импортный чип, он должен будет пройти в ней обязательную сертификацию. А какие там будут требования – пока никто не знает. Например, если среди требований будет раскрытие ядра и кодов, топологии кристалла или использование российских алгоритмов шифрования, то та же компания NXP вряд ли захочет на это пойти… Они, имея огромный рынок за рубежом, могут предпочесть просто проигнорировать российский рынок. А вот «Микрон» сможет открыть все данные. Это же запрашивают наши российские ведомства – какие тут могут быть «секреты»? Вообще тема национальных платежных систем мне представляется довольно сиюминутной. Это, скорее, просто реакция на сложившуюся ситуацию с зарубежными операторами платежных систем. Если завтра Microsoft ограничит поддержку системы Windows в России, самым важным сразу станет вопрос разработки национальной операционной системы. Сейчас накал обсуждения отечественной платежной системы уже снизился: «волна» прошла.
– В соответствии с новыми требованиями статус национально значимых платежных систем могут получить и VISA с MasterCard. Неясно, как всё это соотносится с провозглашенной политикой импортзамещения…
– Немного иначе: VISA и MasterCard могут создать в России свои дочерние структуры и процессинговые центры с участием Центробанка РФ, которые формально могут считаться НПС. А с политикой импортозамещения многое непонятно. У нас пытаются почему-то заместить ту импортную продукцию, которую мы здесь вообще не умеем или не можем производить, а ту, что можем, заставляют конкурировать с зарубежными аналогами. В том же Китае существуют огромные преференции для новых микроэлектронных производств, которые на длительный период времени освобождаются от налогов и таможенных пошлин, получают льготы по коммунальным платежам. Поэтому, выходя со своими товарами на российский рынок, они могут очень сильно демпинговать, ощущая за своей спиной поддержку всего китайского государства. «Микрон», к сожалению, не имеет таких возможностей. Мы выходим на конкурс с продуктом за 5 руб., а китайцы предлагают аналог за 3 руб. Он низкокачественный, толком не оттестированный, но конкурс они все равно выиграют, так как подведение итогов проходит формально, без учета географии происхождения продукта. И в результате на российском рынке в государственном контракте отечественная компания, имеющая лучший по качеству продукт, проигрывает иностранцам. А то и вовсе не может выйти на конкурс, так как в его условиях уже прописаны стандарты иностранных производителей, зачастую определенных заранее, которые не могут быть реализованы на наших производствах без выплаты роялти иностранному владельцу патента.
– За этот год, когда тема импортозамещения стала очень актуальна, «Микрон» получил какие-то конкретные преференции, бонусы и вообще почувствовал реальные шаги государства в сторону отечественного производителя?
– В целом всё осталось как было. Например, прошёл конкурс на поставки социальных карт москвича нового образца, в конкурсной документации было прописано обязательное требование использования зарубежного стандарта, продукты под который, по сути, производит только одна западная компания – владелец этого стандарта. Более того, в конкурсе были прописаны требования, которые даже не поддерживаются существующей инфраструктурой, и ничего – конкурс состоялся. А «Микрон» не смог даже просто подать документы на этот конкурс из-за несоответствия этим «техническим требованиям». И это – конкурс, организованный государственной структурой. Сейчас мы работаем с организаторами конкурса – пытаемся добиться изменения условий, чтобы мы тоже могли принять в нем участие.
– Для Москвы социальная карта москвича уже становится, по сути, аналогом федеральной универсальной электронной карты (УЭК), а сама УЭК вводится только в каких-то тестовых регионах вместо повсеместного обязательного введения, которое планировалось на начало 2013 г…
– УЭК уже выдается во всех регионах страны, но сама выдача стала добровольной. Первоначальное требование обязательности было снято. «Микрон», который рассчитывал на выпуск УЭК в объемах, исчисляющихся десятками миллионов, сейчас выпустил лишь около 400 тыс. этих карт. При этом предприятие брало кредит на покупку оборудования и модернизацию производства, которое создавалось, в том числе, и под этот национальный проект. Но в какой-то момент государство изменило правила игры, а завод вынужден теперь думать, как жить дальше. Поставки УЭК сейчас идут, но они небольшие.
– Другой «национальный» проект – загранпаспорта нового образца с чипами, которые выпускает «Микрон»…
– Да, мы поставляем для него в этом году 3,5 млн чип-модулей. Поставщиком чипов является также и голландская NXP. Сборку осуществляют ФГУП «Атлас» и Гознак – изготавливают пластиковый инлей с нашим чипом, делают персонализацию и ставят ПО. «Микрон» к финальной этой сборке не имеет отношения, так как выпуск документов подобного класса – прерогатива ФГУП «Гознак».
– Некоторое время назад решался вопрос о том, что в эти чипы хорошо бы добавить еще и отпечатки пальцев, но аппаратно они не позволяли это сделать.
– Дело в том, что в изначальном ТЗ на микросхему был прописан определенный объём памяти. Когда чип уже был разработан и выпущен, появилась необходимость размещать на нём дополнительно еще и отпечатки пальцев, а это требует проведения определенных изменений, связанных с увеличением объема памяти чипа. Сейчас мы переработали и модернизировали свой кристалл с этой целью. Ожидается, что новые требования об обязательном наличии отпечатков пальцев в памяти кристалла вступят в силу 1 января 2015 г. «Микрон» уже запускает тестовые партии таких чипов, чтобы до конца этого года изготовить и поставить в «Атлас» новые микросхемы загранпаспортов – тогда с 1 января граждане смогут получать загранпаспорта с нашим новым чипом.
– С 2015 г. планируется начать выдачу нового общегражданского внутреннего российского паспорта с электронным чипом. Для него может использоваться чип «Микрона»?
– Для этого паспорта еще нет ТЗ и требований на чип. На поставку чипа, в соответствии с законодательством, будет проводиться конкурс. В принципе, у нас уже есть два подходящих продукта в серийном производстве – чип для УЭК и чип для загранпаспорта, они могут быть доработаны под эти требования в течение небольшого периода времени. Это разработка чипа «с нуля» занимает от 9 мес. до полутора лет, а тут речь пойдет лишь о доработке имеющегося кристалла под новые техтребования. То есть для коррекции функционала может понадобиться внести изменения лишь в один слой микросхемы, не затрагивая основную процессорную часть или ячейки памяти. А это гораздо меньше работы.
– «Микрон» участвует в рабочей группе, которая занимается разработкой этих технических требований?
– Микрон участвует и в комиссии Минкомсвязи, которая отвечает за разработку всей системы, и в межведомственной рабочей группе под руководством ФМС как заказчика системы. Наша компания является не только экспертом в части технических требований, но и рассчитывает быть одним из изготовителей интегральной схемы.
– А будут ли там использоваться только отечественные чипы?
– Вы представляете себе, чтобы на российский внутренний паспорт базировался на каком-нибудь иностранном чипе? Можно еще допустить использование импортных чипов в картах банковской системы, но применение иностранного чипа в основном документе граждан будет противоречить интересам национальной безопасности.
– В последнее время о «Микроне» часто упоминают, говоря о теме ГЛОНАСС и спутниковой навигации на российском рынке - коммерческом и рынке госзаказов. «По закону в 2020 г. иметь навигаторы ГЛОНАСС должны будут все автовладельцы. Одна из первых задач – перевести разработку чипов для спутниковых систем в Россию или азиатские страны уже решается», пишет «Эксперт». Эта задача решается на «Микроне»?
– Для «Микрона» это не новое направление. Мы сейчас делаем микросхемы радиоприемного устройства для навигационных приёмников «Нависа» и часть элементной базы для пары других заказчиков, в частности для НИИМА «Прогресс». По ним объем заказов пока очень небольшой. Мы готовы и к большим заказам – производственных мощностей у нас хватит. Есть закон, по которому весь служебный и муниципальный гостранспорт должен комплектоваться навигационными приёмниками и системами. Это может быть хороший проект для развития отечественных производств, если, конечно, мы будем производить все приемники в России и из российских компонентов.
Я часто привожу в качестве характерного примера историю появления одного из ведущих микроэлектронных предприятий Европы – компании STMicroelectronics. Во Франции была компания Thompson, наиболее известная как производитель бытовой электроники и владелец патента на технологию сжатия mp3. Как-то правительство Франции решило сделать цифровое телевидение и, чтобы поддержать французскую промышленность, законодательно установило, что при производстве Set-Top-Box'ов разрешается использоваться элементную базу производства французских компаний и сборку производить только на территории Франции. Так появилась STMicroelectronics, ставшая бизнесом мировой величины – ее первым проектом было производство этой элементной базы. В России подобных национальных проектов пока не видно, так что на производителях они не сказываются. Декларация импортозамещения остаётся пока лишь декларацией.
– Каких бы «Микрон» ожидал льгот или преференций от государства в первую очередь?
– В первую очередь, мы уже давно пытаемся добиться, чтобы заводу «Микрон» дали статус особой экономической зоны.
– Кстати, что происходит с проектом «Микрона» по строительству завода 45-65нм в зоне «Алабушево»? Производство 65 нм уже осваивается на существующей технологической линии 180–90нм…
– Строительство нового завода под технологию 45 нм стоит очень дорого. К тому же нам пока непонятно, куда мы сможем сбывать произведенные на новом заводе изделия – при практически полном отсутствии массовой российской сборки электронной техники. Если мы будем выпускать по 10 млн процессоров в месяц, то в какой российский продукт мы можем их поставить? Какого производителя? А на мировом рынке все «места» уже распределены между производителями, которые работают там десятки лет, и «вход» для нового игрока будет стоить очень дорого.
Что касается льгот, то они нам нужны, прежде всего, по закупке и экспорту, так как мы ввозим основную часть компонентов для производства и новое оборудование из-за рубежа. Сейчас получается так, что купив оборудование, скажем, на 10 млн долл., мы еще до ввоза в Россию должны заплатить государству свои 2 млн в виде налога. А это оборудование еще даже не установлено и не участвует в производстве продукции… Ну и, конечно, хотелось бы, чтобы в крупных государственных проектах было законодательно закреплено применение отечественной элементной базы. Крупные заказы помогают нам поддерживать производство и делать новые разработки, замещающие импортные чипы. Если государство ждет от нас импортозамещения в различных сферах, то таких проектов должно быть много, и именно по производству конечных продуктов. «Микрон» – производитель электронных компонентов, и мы можем выпускать различные микросхемы большими сериями, но мы не можем обеспечить их востребованность, их спрос в конкретной продукции на рынке. Если такие производства будут созданы, мы их сможем их обеспечить нашей элементной базой – резервы по мощности у нас есть. Но они не создаются…
– Прошлый год «Микрон» закончил с чистым убытком 1,35 млрд руб.; первый квартал 2014 г. – с убытком почти 300 млн руб. Какими причинами вызваны такие финансовые результаты и какие на предприятии видят возможности для подъёма, в каких ближайших шагах и проектах они воплотятся?
– Одну из основных причин я уже указывал раньше: «Микрон» очень серьезно воспринял проект УЭК и произвел масштабные инвестиции в производство в расчете на те требуемые объемы продукции, которые декларировало государство. К сожалению, существенные изменения условий после запуска таких больших проектов дорого обходится любому производителю.
Источник: Zelenograd.ru


Рогозин: в России наладят производство микроэлектроники для космоса


Ранее из-за того, что рынок подобной продукции был открыт, в России предпочитали эти компоненты закупать и производили крайне малое количество собственных, указал вице-премьер.
Вице-премьер Дмитрий Рогозин лично гарантировал, что Россия сможет наладить производство микроэлектроники для космоса.
Как пояснил он в эфире телеканала «Россия 24», что вводимые против российской промышленности санкции Запада направлены на две цели: станки, на которых делают современную технику, и электронно-компонентная база.
«Вторая цель – это электронно-компонентная база, то есть микрорадиоэлектроника, особенно таких категорий, как space – космическая, способная выдерживать бомбардировки тяжелыми частицами в космосе», – сказал он.
Ранее из-за того, что рынок подобной продукции был открыт, в России предпочитали эти компоненты закупать и производили крайне малое количество собственных, указал вице-премьер.
«Это будет сложная задача, но она будет решена. Я гарантирую, что она будет решена, потому что для нас санкции сегодня – это проверка на национальный характер», – подытожил Рогозин. Источник: РИА Новости


Программное обеспечение


Министр Никифоров о ПО: язык санкций бы не сработал


Минкомсвязи предлагает направить больше 100 млрд руб. на субсидии для разработчиков отечественного ПО, в том числе мобильной ОС, мессенджера и электронной почты. Источником финансирования может стать сбор с продаж софта в России, рассказал в интервью ИТАР-ТАСС министр связи и коммуникаций Николай Никифоров. Между тем, российские ИТ-компании высказались против сбора на создание отечественного ПО.
–Какие предложения рассматриваются по импортозамещению в сфере информационных технологий?
–Мы не занимаемся импортозамещением и вообще считаем, что не стоит запрещать импорт. Надеюсь, что в отрасти информационных технологий односторонний язык запретов не будет использоваться. Хотя, к сожалению, ряд российских компаний уже получили официальные письма от зарубежных поставщиков оборудования, которые отказываются от поставок из-за политических санкций Вашингтона или от обновления программных продуктов.
Но мы не собираемся напрямую ограничивать наших зарубежных партнеров в работе на территории России. Хотя заказчики, в особенности государственные заказчики и крупные корпорации, стали более разборчивы в том, что они покупают, и на основе каких продуктов они строят свои информационные системы. Потому что без информационных систем сегодня немыслимо функционирование ни одной организации, если она хочет быть современной и конкурентоспособной.
– Минсвязи помогает компаниям, столкнувшимся с отказами западных вендоров?
– Не существует волшебной палочки, которая позволит им диверсифицироваться. Но есть альтернативные программные продукты. Но я вообще рассчитываю, что тема санкций должна уйти. Это странный метод, непонятно, на что он направлен – он точно не связан с украинским кризисом. Мы видели, что санкции вводились и в условиях перемирия. Все эти дискуссии об отключении системы платежей SWIFT, и все прочее – наши коллеги увлеклись риторикой. Но мы считаем, что это путь, который ведет в никуда.
– Каким видите выход из сложившейся ситуации?
– Мы считаем, что акцент должен быть не на импортозамещении, а на поддержке сильных российских компаний, которые не словом, а делом доказали что могут делать продукты, которые продаются не только в России, но и на территории других стран. Это действительно высший пилотаж, и такие компании в нашей стране есть. У нас не так много программистов – мы констатируем, что тех, кто занимается этим на профессиональной основе и работает в отрасли ПО, – около 350 тыс. У наших коллег в других странах их значительно больше: в США около 4 млн, в Индии около 3 млн, в Китае 2 млн.
Но в тоже время, даже с небольшим количеством сотрудников, целый ряд российских компаний вполне уверенно чувствует себя на мировой арене. Но если мы говорим об ориентации на экспорт, помимо общеполитической и внешнеполитической поддержки, мы должны поддержать бизнес, в том числе и ресурсами.
Я считаю, что государство должно рассмотреть вопрос предоставления целевых многолетних долгосрочных субсидий компаниям. Потому что разработка современного продукта, особенно того, который мы выводим на внешние рынки и который смогут использовать корпоративные заказчики в этих странах, требует значительного объема ресурсов. Я часто сравниваю разработку таких программных продуктов по трудоемкости с разработкой современного самолета или даже космической программы. Потому что требуется работа тысячи инженеров в течение многих лет. И российские компании в силу размера своего бизнеса не способны сегодня самостоятельно принять решение о таких долгосрочных проектах. Здесь им нужна помощь государства.
– Какие программные продукты России нужны в первую очередь?
– Если мы посмотрим вокруг себя, то все эти продукты нас окружают. У вас в руках смартфон, а в нем мобильная операционная система. Десятки миллионов пользователей в России пользуются мобильными устройствами, и тренд идет в сторону мобильных технологий. Но все мобильные ОС происходят из одной страны мира.
Фактически сложилась монополия нескольких компаний. К сожалению, злоупотребления спецслужб стали возможны благодаря этой монополии. Мы считаем, что мировое сообщество, в том числе страны БРИКС, должны серьезно задуматься над сложившейся ситуацией. Это нездоровая монополия, порождающая проблемы. В данном случае мы стали свидетелями проблем, которые проявились в злоупотреблении конкретных спецслужб. Или тех самых односторонних санкций в отношении наших компаний с точки зрения поставщиков ИТ.
При наличии большого выбора технических решений, язык санкций бы не сработал. Мы считаем, что мировое сообщество должно работать в более сбалансированной ИТ-модели. Поэтому страны и конкретные ИТ-компании должны объединить усилия, чтобы создать реально крепкие сильные альтернативные продукты.
Это должна быть и мобильная ОС, и система управления базами данных, и система виртуализации, и все что связано сегодня с облачными технологиями, и все программные продукты, в которых мы создаем документы и обмениваемся сообщениями, электронной почтой, и др. Всего можно выделить около десятка критичных видов продуктов, и мы считаем, что российское правительство должно предусмотреть меры по целевой поддержке компаний, которые готовы ввязаться в эту долгую серьезную, очень непростую игру на мировом рынке. И мы убеждены, что успех не заставит себя долго ждать. Это не год, не два – это минимум три года, а реалистично – 5 лет. Если говорить о более серьезных позициях на мировом рынке – 7 лет.
Но мы должны начать это делать в 2014 г., а не в 2017 г. Чем раньше мы начнем это делать, тем быстрее мы демонополизируем мировую ситуацию в области ИТ-продуктов. От этого выиграют все страны, все пользователи, станут невозможны злоупотребления со стороны отдельных спецслужб. Конкуренция всегда приносила благо и плюсы человечеству.
–Обсуждаются конкретные субсидии на создание этих программных продуктов?
–Это одно из наших предложений. Мы считаем, что здесь не получится ограничиться мягкими мерами. Среди мягких мер, которые уже были приняты, есть льготы по страховым взносам, увеличение числа бюджетных мест для ИТ-специалистов в ВУЗах, завершение строительства 6 объектов в рамках программы технопарков в крупнейших ИТ-центрах. Такого никогда не было, но этого недостаточно для вывода отрасли на новую орбиту. Мы считаем, что без целевых субсидий не обойтись. Теперь мы должны подготовить согласованное предложение относительно того, как эти субсидии финансировать. Сейчас обсуждается идея по созданию фонда с целевым сбором. Мы считаем, что эта модель вполне целесообразна. Приведу пример – такой фонд действует у нас в отрасли связи  – он называется фонд универсальной услуги. И никто из нас не замечает, но на самом деле 1,2% всех наших платежей за связь идет в этот фонд. На средства из этого фонда мы стоим 200 тыс. км оптики в малые населенные пункты. Консолидируем около 15 млрд руб. в год, которые позволяют обеспечивать системное развитие связи в стране. Я думаю, что подобную методику можно было бы применить и в отрасли ПО, особенно с учетом того, что сегодня действует льгота по НДС, и лицензии на ПО облагаются по нулевой ставке. А пользуются льготами в основном зарубежные производители, которые продают свои продукты на российском рынке. И это три четверти рынка продаж ПО в России.
–Есть представление об объеме субсидий, которые потребуются на создание  фонда?
–По 10 видам критичного ПО потребуется работа до 20 тыс инженеров-программистов в горизонте планирования до 10 лет. Общий объем затрат, который должны понести компании составит примерно 200 млрд руб. Если около 100–120 млрд руб. мы могли бы просубсидировать в течение 10 лет – то есть около 10–12 млрд руб. в год – это бы стало серьезным подспорьем и поддержкой.
Для того, чтобы собрать такой объем средств, сбора с продаваемых лицензий программного обеспечения не должен превысить 10%. Я думаю, что возможна даже некая плавающая шкала. Также требуется заранее определить срок действия этой нормы. Нужно быть реалистичными. Я считаю, что в сложившейся ситуации у федерального бюджета нет других источников.
–Россия развивает сотрудничество с Китаем. Вы говорили о возможных поставках в Россию серверов из КНР. Существует ли возможность заменить американские серверы?
–Это всегда вопрос бизнеса. Мы ничего не ограничиваем и рады работе в России любых ИТ-компаний – и китайских, и американских, и европейских. Никаких запретов с нашей стороны нет.  Бизнес сам должен решать, что он хочет покупать – китайское оборудование или американское. Но возникает вопрос, какое оборудование будут покупать компании, которые получили официальное уведомление о запрете поставки из Америки? Они будут покупать китайское оборудование. И оно очень хорошее! Я посетил многие технологические предприятия в Китае. Там тоже шли по пути целевых субсидий долгосрочных государственных программ. Сегодня КНР производит серьезные, крепко стоящие на ногах технологические решения, которые однозначно будут набирать популярность на российском рынке, да и на рынках других стран. Это пример, когда язык санкций бьет по бизнесу тех стран, которые их вводят. Западные поставщиков ИТ-решений сами находятся в удручающем настроении от действий своих правительств.
– Как продвигается проект развития широкополосного доступа в интернет в малых городах?
– Это важнейший инфраструктурный проект для современной России. Такой же важный, как строительство автомобильных и железнодорожных магистралей. Сегодня в России более половины жителей являются постоянными пользователями интернета. Когда мы проложим 200 тыс. км оптики, 97% насления страны будут иметь возможность подключения к интернету на высокой скорости по приемлемой цене в разумные сроки. Она придет во все населенные пункты, где более 250 жителей. Здесь, на площадке сочинского форума, мы подписали первое трехстороннее соглашение между министерством связи, Ростелекомом и Вологодской областью, где конкретно названы все малые населенные пункты, и указано, в какой конкретно месяц какого года туда придет наземная оптика. Никогда таких проектов в нашей стране не реализовывалось, мы действительно всю страну опутаем оптикой. Проект будет реализован не за 10 лет, как было предусмотрено планом, а гораздо быстрее – за 3–5 лет.
– То есть, с каждым регионом будет подписано такое соглашение?
– Да, мы ожидаем подписания в ближайшее время.
..........
Глава Минкомсвязи Николай Никифоров впервые официально огласил замыслы своего ведомства о создании в России целевого фонда для субсидирования разработки отечественного ПО.
Это заявление министр сделал на круглом столе «Перезагрузка “Дорожной карты развития ИТ” – вклад России в многополярность мировой индустрии программного обеспечения», на XIII Международном инвестиционном форуме в Сочи.
По замыслу министра, целевые субсидии должны получать «сильные российские компании, которые не словом, а делом доказали способность создавать прорывные продукты, и на своих нишевых рынках доказали, что могут продавать их в том числе и в других странах».
Вместо термина «импортозамещающие продукты» министр предпочитает употреблять слова «экспортоориентированные», и сетует, что российским разработчикам нечего предложить потребителю стран БРИКС, «бразильской бабушке в бразильском компьютерном супермаркете».
Как в тот же день Николай Никифоров пояснил ИТАР-ТАСС, под прорывными продуктами он подразумевает несколько видов «базового ПО»: мобильную ОС, СУБД, систему виртуализации, «все, что связано сегодня с облачными технологиями», «все программные продукты, в которых мы создаем документы и обмениваемся сообщениями, электронной почтой, и др».
По его оценкам, для разработки 10 критичных программных продуктов, потребуется работа до 20 тыс. инженеров-программистов в горизонте до 10 лет. При этом компании-разработчики должны будут понести затраты объемом примерно 200 млрд руб. Таким образом, говорит министр, серьезной поддержкой для них стало бы субсидирование в размере 100–120 млрд руб. в течение 10 лет или около 10–12 млрд руб. в год.
Ставка сбора, из которого будет формироваться фонд, может быть плавающей: «Можно начать с 5–9%», – говорит министр.
Сформировать фонд поддержки отечественного ПО Николай Никифоров предложил по аналогии с уже существующим фондом универсальных услуг связи. Министр напомнил, что в этот фонд перечисляется 1,2% платежей за связь. Из этих средств, по его словам, в России строятся 240 тыс. км волоконно-оптических линий связи, за счет которых во всех населенных пунктах с населением более 250 жителей появится широкополосный интернет.
Идею обложить всех разработчиков софта особым сбором для поддержки некоторых не встретила энтузиазма среди представителей отечественных ИТ-компаний, присутствовавших на круглом столе.
Гендиректор и президент группы компаний Abbyy Сергей Андреев заметил, что ситуация, когда крупные международные компании вынуждены разрывать отношения со своими клиентами, «никуда не годится». По его словам, санкции поставили весь рынок, всю инфраструктуру «в неожиданное положение».
Тем не менее, заявил он, что идея оборотного налога на отрасль «не кажется очень вкусной», поскольку, когда возникают сложности в экономике, вообще любое повышение налогов на бизнес действует всегда отрицательно.
Среди явлений, которых ему не хотелось бы видеть на отечественном ИТ-рынке, это огосударствление: «в ИТ у нас (в России – прим. ред.) вся отрасль исторически частная, государственных компаний в ИТ не слышно и не видно. Попытка опереться на какие-то государственные компании, или скомпоновать что-то государственное, она выглядит как очень рискованное действие».
Глава компании «1С» Борис Нуралиев призвал «не беспокоиться за бабушек в Бразилии». Он говорит, что разрабатывать собственные системные продукты ИТ-компаниям за собственные деньги было бы сложно, «значит, наверно, субсидии нужны». Однако, признает он, «Еще один налог бизнесу не может понравиться».
В конечном счете, на эти разработки предлагается потратить не очень большие деньги, считает он: «по линии всяких инноваций и по линии обороны бюджет тратит гораздо больше».
Нуралиев дал интересную экспертную оценку ресурсов, необходимых для создания отечественного ПО. По его словам, если бы он сам решал задачу по импортозамещению, то, он в первую очередь создавал бы ОС, СУБД и офисный пакет, причем ориентировался бы на существующие открытые разработки.
По его оценке, для создания отечественной операционной системы на основе ядра Linux требуются 500 человек. Исходники такой системы могут сдаваться в открытые международные репозитории, «но ее нельзя будет выключить из-за рубежа и нельзя будет сказать: мы вам больше лицензию не продадим».
Для разработки отечественной ветки СУБД, по мнению Бориса Нуралиева, предлагающего брать за основу PostgreSQL, нужно 100 чел. Для работы над офисным пакетом – 200 чел. Вместе с дублирующей командой число разработчиков составит около 2 тыс. Затраты на специалиста такого уровня составят около 100 тыс. долл. в год, что дает представление об общих расходах проекта, говорит он.
Комментируя тезис Никифорова об экспортоориентированности как критерии успешности российских ИТ-компаний, Нуралиев заметил, что не все хорошие отечественные разработчики успешны за рубежом: ни «Яндекс», ни «1С» больших успехов на зарубежном рынке не имеют.
И наоборот: если компания успешна на международном рынке, она не всегда захочет оставаться российской или белорусской, говорит глава «1С», напоминая, как основатель и глава Wargaming.net Виктор Кислый перевез 500 семей своих сотрудников на Кипр, а глава Game Insight Игорь Мацанюк перевез бизнес в Литву.
Кирилл Варламов из Фонда развития интернет-инициатив видит перспективы отечественного ПО в работе со спросом. Из опыта общения с порядка 50 ИТ-директорами крупнейших российских корпораций он заключил, что они «не хотят импортозамещаться». По итогам обсуждения с отраслью он пришел к выводу о необходимости изменений в федеральном законодательстве, которые обязывали бы госзаказчика покупать отечественное ПО.
Предложенный министром «оборотный налог» назвал проблемным гендиректор «СКБ-Контур» Дмитрий Мраморов. По его словам, производители ПО, монопольно владеющие рынком, смогут легко переложить этот сбор на потребителя, но там, где есть конкурентная среда, это будет сделать проблематично.
Компания «Ростех» через свою службу комуникаций поддержала инициативу министра: «На сегодняшний день три четверти используемого в России оборудования является импортным. Россия должна разработать собственные технологии, и без госполитики, направленной на развитие российских решений, сделать это будет невозможно». На вопросы о планах «Ростеха» в связи с участием в проекте импортозамещения, представители компании заявили, что на данный момент говорить о них рано.
Таким образом, госкорпорация «Ростех», имеющая в своем составе, в частности, концерны «Росэлектроника» и «Объединенная приборостроительная корпорация», стала единственным разработчиком, явно поддержавшим идею создания Фонда отечественного ПО и не высказавшимся против способа его формирования.
CNews спрашивал мнения об идее министра у компаний Сергея Белоусова Parallels и Acronis, занятых разработкой систем виртуализации, автоматизацией управления облаками и инструментами резервного копирования, в том числе в облака, – видов ПО, упомянутых Николаем Никифоровым в числе критичных для импортозамещения.
Представители Acronis не ответили на вопросы журналистов, представители Parallels заявили о готовности комментировать эту новость только после принятия решения о создании целевого фонда.
Источники: ИТАР-ТАСС, CNews
www.russianelectronics.ru/engineer-r/32149/doc/70099/

Аналитика/Прогнозы


Кремниевая пуща


Почему российские ИТ-компании стремятся перенести бизнес в Белоруссию и Казахстан.
Правительство России 18 сентября согласилось отменить льготы по взносам в Фонд обязательного медицинского страхования с больших зарплат. Большой, по этой норме, считается зарплата свыше 52 тыс. руб. в месяц. С одной стороны, это шаг в сторону уравнивания в правах и обязанностях налогоплательщиков. С другой – эта мера неизбежно ухудшит положение высокотехнологичных компаний, которые и без того выводят свой бизнес за границу.
Легче заплатить
В группе компаний «Русский порт» семь сотрудников. Это классическое малое предприятие ИТ-сектора, работающее на рынке информационных технологий с 1994 г. Небольшая фирма продает оборудование и программное обеспечение, удаленно обслуживает компании, которым слишком дорого содержать в штате собственного системного администратора. По закону о страховых взносах, действующему с начала 2014 г., эта компания может претендовать на льготы по уплате страховых взносов. Однако директор «холдинга» Алексей Дубовик не спешит этого делать. Опыт использования льгот по уплате налогов отбил у него всякое желание связываться с государственными послаблениями.
Собственно, стать группой компаний, включающей целых два юридических лица, фирму вынудила именно система налоговых льгот. «Когда в 2008 г. ввели льготу по НДС при продаже программного обеспечения, головной боли у меня только прибавилось. Чтобы ее применять, необходимо было отчитываться перед налоговой инспекцией по каждой операции по покупке и продаже софта. Для нормальной работы мне нужно было бы взять на работу бухгалтера, который бы занимался только тем, что ксерокопировал бумажки. Поначалу мы делали это своими силами, проработали так полгода и поняли, что это невыносимо», – рассказывает предприниматель. Кроме того, когда его клиенты получали счет без НДС, они недоумевали, почему они должны оплачивать дополнительные расходы и грозились уйти к конкурентам. Чтобы избежать ненужной бумажной работы, Алексей перестроил свою фирму, сделав два юрлица: одно проводит операции с НДС, другое – без НДС.
Про льготы по страховым взносам Алексей Дубовик слышал, но относится к ним крайне скептически: «Я стараюсь не пользоваться льготами. Возможно, крупные компании от них выигрывают, а для меня это скорее напасть, чем облегчение. Если я начну ими пользоваться, то мне придется объяснять налоговой, что я имею право использовать ту или иную льготу. А издержки на эти отчеты и доказательства гораздо выше, чем просто платить налог без всяких льгот», – считает бизнесмен.
Примечательно, что поначалу льготы по страховым взносам были введены для компаний с минимальным числом сотрудников в 50 чел. Для ИТ-сектора компании с такой численностью сотрудников считаются довольно крупными. Затем, в 2012 г., этот порог был снижен до 30 чел., но и в таком виде закон затронул лишь меньшинство ИТ-компаний. Дело в том, что средняя численность в ИТ-компаниях в России составляет пять-десять человек. Лишь с начала текущего года порог численности персонала был снижен до семи сотрудников. Изначально льготы по социальным платежам придумывались совсем не для малого бизнеса, а для компаний покрупнее. Его допустили к системе льгот только позднее.
Отвесить поклон и разойтись
Компании ИТ-сектора пользуются льготами при уплате страховых взносов еще со времени их введения в 2010 г. Устанавливая льготы, правительство предполагало облегчить бремя инновационным компаниям и малому бизнесу. Страховые взносы перечисляются в Пенсионный фонд России (ПФР), Фонд обязательного медицинского страхования (ФОМС) и Фонд социального страхования (ФСС). Общая ставка страховых взносов составляет 30% фонда оплаты труда. Из них 22% идет в ПФР, 2,9% – в ФСС и 5,1% – взносы в ФОМС.
Пониженные тарифы страховых взносов для ИТ-компаний в размере 14% действуют как минимум до 2017 г. и распространяются на выплаты объемом не более 624 тыс. руб. на одного работника в год (база для начисления страховых взносов). В случае, если выплаты превышают лимит, сумма, на которую превышен этот объем, не облагается взносами. Лимит выплат ежегодно устанавливается постановлением правительства.
По данным Минкомсвязи, которое регистрирует ИТ-компании, по состоянию на 1 сентября 2014 г., из аккредитованных 4,2 тыс. фирм, льготой пользуется около половины. Помимо минимальной численности персонала для применения пониженных тарифов страховых взносов необходимо, чтобы доля «профильных» доходов компании составляла не менее 90 процентов общей суммы доходов. То есть компания должна доказать свою принадлежность именно к ИТ-сектору.
В прошлом году Минкомсвязи предлагало продлить срок действия пониженных страховых взносов в 14% не до 2017 г., а до 2020 г. Однако с 2020 г. тариф все равно планируется поднимать – сначала до 21%, а затем – до 28%. Снижения порога численности персонала компаний, претендующих на льготы, добиться удалось, а сохранения самой льготы до 2020 г. – нет.
По словам генерального директора компании DrWeb Бориса Шарова, у некоторых ИТ-компаний фонд заработной платы составляет до 85% всех затрат. «Для них страховые взносы очень сильно напоминают оборотные налоги. То есть при 30% страховых взносов такие компании сильно теряют в рентабельности или вообще становятся нерентабельными», – говорит он. Однако, по словам Шарова, DrWeb к таким компаниям не относится. «Если льготу отменят – будем смотреть на ситуацию. Если собственник не увидит для себя интереса вести этот бизнес – отвесим государству низкий поклон и разойдемся. Если сохраним приемлемую рентабельность – будем работать», – предполагает глава компании.
«Отвесить поклон и разойтись» вряд ли означает сворачивание прибыльного бизнеса. Тем более что информационные технологии очень мобильны. Компании этого сектора вольны выбирать себе юрисдикцию наиболее благоприятным климатом. Благо таковые есть.
Уйдем к соседям
Одной из особенностей ИТ-бизнеса является возможность построить его на основе так называемого аутсорсинга. Аутсорсинг – передача бизнес-процессов другим компаниям, контрагентам и предоставление сотрудникам возможности работать вне офиса. Таким образом, бизнес одной компании может оказаться распределен даже по разным странам. В июне текущего года, например, два крупных российских ИТ-разработчика – Luxoft и Game Insight объявили о переводе штаб-квартир и ряда важных функций, вроде маркетинга и продуктового планирования, в страны Евросоюза. Но популярностью пользуются не только страны ЕС.
Зачастую российские ИТ-компании размещают свой бизнес вовсе не в офшорных зонах, а в странах, входящих с Россией в Таможенный союз. Речь идет о ближайших соседях – Казахстане и Белоруссии. Некоторые компании, формально являясь российскими, держат персонал в этих юрисдикциях, оставляя в России лишь подразделения по продажам.
Конечно, одна из причин – это уровень оплаты труда. Зарплата, за которую в Москве согласится работать, в лучшем случае, выпускник вуза, позволяет в Белоруссии нанять лучшие программистские кадры. Среднемесячный заработок программиста в Белоруссии – в районе 870 евро, а специалиста по ИТ – 1080 евро.
Но не последнюю роль играет налоговый режим. Например, в Казахстане работодатели платят социальный налог в размере 11%, а за своих граждан – 21%. Разместив бизнес в этой стране, российский предприниматель может сократить НДС втрое (размер этого налога – 11%). Ставка социальный взносов в этой стране равна 5% от фонда оплаты труда, а ставка подоходного налога – 10%. Кроме того, Казахстан привлекателен такими особенностями, как единый налоговый кодекс, электронная налоговая отчетность, стабильный налоговый режим.
В Белоруссии в последнее время создаются ИТ-парки с особыми условиями для их резидентов. Подоходный налог для компаний, работающих в этих зонах, составляет всего девять процентов. Также предусмотрены льготы по уплате налога на добавленную стоимость, ввозной пошлины, офшорного сбора, арендной платы и социальным взносам. Сама ставка социальных отчислений в Белоруссии больше (34%), но это компенсируется низким уровнем зарплат.
Президент и генеральный директор группы компаний ABBYY Сергей Андреев отмечает, что ухудшение условий налогообложения на фоне экономических трудностей приведет к быстрой деградации бизнеса. Он не исключил, что в качестве защитной меры некоторые производители софта могут уйти в другие юрисдикции. «Частичный вывод бизнеса в результате повышения налогов возможен для аутсорсинговых компаний, для продуктовых компаний это менее вероятный сценарий», – считает Андреев. По его мнению, продуктовые компании вынуждены будут сократить объем производства будущих продуктов, поскольку тот же самый расход будет финансировать меньшее количество инженеров. «Не исключено, что средние и малые компании будут переходить к более сложным зарплатным конструкциям, что в итоге приведет не к увеличению поступления налогов, а к их уменьшению», – пояснил топ-менеджер.
В условиях, когда необходимо соблюсти баланс между стимулами для развития бизнеса и равным распределением бремени, справедливо было бы установить общую для всех низкую ставку страховых взносов. Однако этого не позволяют сделать социальные обязательства, взятые на себя правительством. Коль скоро правительство пошло по пути установления особого режима обложения для ИТ-сектора, то оно должно быть постоянным, а не временным. Российской индустрии информационных технологий нужны не временные меры, а постоянная, закрепленная законом низкая ставка обложения. Обидно проигрывать конкуренцию по условиям для ведения инновационного бизнеса Белоруссии и Казахстану. Источник: Лента.ру
www.russianelectronics.ru/engineer-r/review/doc/70058/


Консультации

Отдел перспективного маркетинга:
Тел.                       + 375 17 398 1054
Email: markov@bms.by
ICQ: 623636020
Бюро рекламы научно-технического отдела
Тел.                       + 375 17 212 3230
Факс:                     + 375 17 398 2181


Home Map

Back

Contact

Engl Russ

© Reseach & Design Center 2014