ОАО ИНТЕГРАЛ


Выпуск  № 20(1022) от 1 декабря 2014 года


Мировой рынок


С переходом на 7 нм корпорация Intel может задержаться до 2018 года

Минувшей осенью представители Intel признались, что задержки с поставками так называемых EUV-сканеров заставят её отказаться от использования сверхжёсткого ультрафиолетового излучения при производстве микросхем не только в рамках 10-нм техпроцесса, но и в рамках 7-нм технологии. Опытные образцы 10-нм продукции компания обещала предоставить клиентам к концу 2015 года, а о серийном выпуске можно будет говорить не ранее 2016 года.
Гонконгские коллеги с сайта Expreview имеют основания утверждать, что сбивающаяся с ритма фирменная модель "тик-так" не позволит компании Intel осуществить переход на 7-нм техпроцесс ранее 2018 года. Ранние планы компании подразумевали, что выпуск микросхем по этим технологическим нормам начнётся в 2017 году – хотя бы на уровне опытных образцов.


Представители Intel уже вынуждены были признаться, что переход на 14-нм техпроцесс осуществлялся не так гладко, как хотелось бы. Чем "тоньше" техпроцесс, тем выше риск возникновения трудностей. Следовательно, и в будущем нельзя исключать задержек. Правда, на чём основаны эти ожидания, наши азиатские коллеги не поясняют.
www.overclockers.ru/hardnews/65594/s-perehodom-na-7-nm-korporaciya-intel-mozhet-zaderzhatsya-do-2018-goda.html/01.12.2014


Российская микроэлектроника


«Росэлектроника» создаст производственный кластер в Новосибирске


Холдинг «Росэлектроника» планирует построить производственную площадку кластера микрорадиоэлектроники на базе Новосибирского завода полупроводниковых приборов с ОКБ (НЗПП). По словам гендиректора предприятия Владимира Исюка, инвестиции в проект составят более 2 млрд рублей.
О создании новой площадки на совещании с руководителями оборонных предприятий города рассказал гендиректор НЗПП Владимир Исюк. В состав научно-производственного объединения «Сибирская электроника» войдут НЗПП, Научно-производственное предприятие «Восток» и Новосибирский завод радиодеталей «Оксид». Владимир Исюк возглавляет все эти три предприятия.
О создании кластера микрорадиоэлектроники в Новосибирске холдинг объявил еще в 2012 году. Правда, тогда планировалось, что его создадут на площадке в районе новосибирского Академгородка, сообщает РБК.
Как рассказал Владимир Исюк, сегодня принято уже окончательное решение о том, что производственная площадка кластера будет создана на базе НЗПП. «Построив новый цех на базе действующего предприятия, мы будем использовать инфраструктуру НЗПП. Нам не нужно будет возводить ее «с нуля». Этим решением мы обеспечиваем преемственность кадров, технологий и удешевляем сам проект», – говорит он.
По его словам, инвестиции в проект составят более 2,2 млрд рублей. Из них в рамках федеральной целевой программы будет выделено 1,2 млрд рублей, собственные средства предприятия составят 1 млрд рублей. Как пояснил Владимир Исюк, изначально это будут заемные средства. Предполагается, что из этого объема финансирования более 1,8 млрд рублей будет направлено на приобретение машин и оборудования.
По оценкам Владимира Исюка, окупаемость проекта составит от пяти до десяти лет. Вывод производственных участков реконструируемого корпуса на проектные мощности запланирован на IV квартал 2018 года.
«Запустив эту технологическую линейку, мы выйдем на совершенно новый класс микросхем», – говорит Владимир Исюк. Это производство позволит выпускать новую продукцию, предназначенную для программного обеспечения, систем энергосбережения и т.д. По данным Владимира Исюка, новый производственный корпус позволит реализовывать трансферную технологию производства изделий с проектными нормами до 0,25 (в перспективе до 0,13) мкм на пластинах диаметром не менее 200 мм.
За счет ввода в эксплуатацию этой технологической линии будет обеспечено производство радиационно стойких импортозамещающих интегральных микросхем, ультрастабильных, прецизионных, термостабилизированных полупроводниковых приборов и ограничителей напряжения.
Как стало известно, по всем трем предприятиям в 2014 году общий объем выпуска интегральных микросхем и полупроводниковых приборов прогнозируется на уровне 1 млрд рублей. Рост, по сравнению с 2013 годом, составил порядка 30%. Как отметил глава этих компаний, существенно на рост заказов предприятий повлияли экономические санкции Запада. К 2018 году в результате перевооружения производства планируется выпуск продукции на сумму более 4,5 млрд рублей. Источник: Росэлектроника
www.russianelectronics.ru/engineer-r/news/russianmarket/doc/70832/11.11.2014


Сделанные за рубежом микросхемы официально признают отечественными


Минпромторг предложит правительству новую систему классификации электронных изделий
Решить проблему импортозамещения поможет разработанная Минпромторгом система классификации отечественных микросхем. В подготовленном ведомством проекте постановления правительства (текст есть у «Известий») вводятся понятия отечественной микросхемы первого и второго уровней. Первые будут производиться в России с возможным использованием лицензированной интеллектуальной собственности организаций из других стран. Вторые можно делать и за рубежом. В обоих случаях производителем и правообладателем будет отечественная компания.
— У нас есть производства и есть дизайнеры, разрабатывающие изделия, которые мы пока что не можем производить на наших фабриках, — пояснил директор департамента радиоэлектронной промышленности Минпромторга Сергей Хохлов. — Мы хотим определить уровни микросхем отечественного производства, чтобы иметь возможность использовать это понятие при определении возможности использования отечественных микросхем в готовых продуктах. То есть изделия, которые мы можем разработать, но пока не имеем возможности произвести в России, мы условно будем считать отечественными.
По словам Хохлова, существовала идея признать отечественными только те микросхемы, которые и проектируются, и производятся в России. Однако от нее пришлось отказаться: это «убило бы» дизайн-центры, которые проектируют высокотехнологичные изделия, но производят их за рубежом. По оценкам экспертов, таких центров в России большинство.
— Невозможно всё производить в одной стране, — говорит гендиректор холдинга «Росэлектроника», председатель общественного совета при Минпромторге Андрей Зверев, — этого не делает ни один лидер микроэлектроники: ни европейский, ни заокеанский. Номенклатура электронных компонентов огромна, и сосредоточить всё производство на территории одной страны невыгодно. Кроме того, следует учитывать, что микроэлектроника в мире достигла технологического уровня 24 нанометров, а в России сейчас работают только с 90 нанометрами.
Строительство фабрики под 24 нанометра в России потребует многомиллиардных затрат, но из-за небольшого объема заказов рискует оказаться нерентабельным, уверен Зверев.
— Главное, чтобы интеллектуальная собственность на топологию микросхемы, производимой за рубежом, принадлежала отечественному разработчику, что и предусмотрено системой критериев микросхем второго уровня, — разъясняет Зверев. — Поэтому сейчас мы активно занимаемся развитием дизайн-центров — это одна из важнейших задач. Свою разработку можно разместить на любой фабрике в мире — микросхема будет защищена от несанкционированного вмешательства третьих лиц и будет безопасна для использования в продукции, в том числе двойного назначения.
В «Росэлектронике» пояснили, что основные технические характеристики микросхемы закладываются на стадии проектирования, далее фабрика-производитель «печатает» строго заданные параметры, не имея возможности не только вмешиваться в топологию изделия, но и изучать ее, а тем более делать закладки. Опасность закладок или незаявленных свойств существует только в случае использования чужих разработок.
В продукции двойного назначения используются иные критерии, иностранные разработки применяются по специальным разрешениям.
— Там существует определенный порядок, который регламентирует применение в образцах иностранной компонентной базы, — пояснил Хохлов. — Разграничение на уровни в большей степени касается гражданских рынков. Оно вводится, чтобы отечественные разработки имели преференции в России — в военной сфере такой проблемы нет.
По данным Центра современной электроники, в аппаратуре гражданского назначения российские микросхемы не используются.
В сентябре этого года, отвечая на вопрос корреспондента «Известий», гендиректор корпорации «Ростех» Сергей Чемезов рассказал, что Россия договаривается со странами Юго-Восточной Азии о сотрудничестве в области элементной базы.
— Сейчас больше переориентируемся на Юго-Восток — ведем переговоры с Кореей и Китаем, — пояснил тогда Чемезов. — Заделы у нас есть, катаклизмов не произойдет — мы сможем создать свое производство совместно с нашими партнерами из Юго-Восточной Азии. Не думаю, что те санкции, которые объявили американцы и европейцы, будут так уж критичны для нашей промышленности.
«Известия» 01 декабря 2014 года
www.rosrep.ru/news/index.php?ELEMENT_ID=8833&SECTION_ID=12/01.12.2014


Прочее в России


США запретили поставлять в Россию приборы для научного спутника


Необходимый прибор производится в Англии, но электронная «обвязка» из радиационно стойких комплектующих создается с использованием американских деталей.
США пытаются заблокировать реализацию масштабного международного проекта по созданию орбитальной обсерватории «Спектр-УФ», запретив поставлять в Россию приборы для регистрации излучения, в которых используются радиационно стойкие компоненты из США, сообщил директор Института астрономии РАН Борис Шустов.
«У нас в стране мы не можем сами сделать высококачественные приемники излучения, в том числе в ультрафиолетовом диапазоне. Поэтому мы были вынуждены с разрешения Роскосмоса заключить контракт с британской фирмой E2V, осуществив предоплату. Однако в этом году США были введены дополнительные ограничения на поставку высокотехнологичной продукции в Россию, и это коснулось нашего контракта», – рассказал Шустов газете «Известия».
Он пояснил, что англичане делают приемник излучения сами, но электронную «обвязку» из радиационно стойких комплектующих создают с использованием американских деталей. Разрешения на экспорт этих деталей в Россию они получить не смогли.
Газета поясняет, что экспорт американских (в том числе частично американских – например, прошедших проверку или наладку на территории США) деталей, которые могут применяться в системах военного и двойного назначения, регулируется ITAR (International Traffic in Arms Regulations) – набором правил, устанавливаемых правительством США для экспорта товаров и услуг оборонного характера. В соответствии с правилами ITAR экспорт электронно-компонентной базы (ЭКБ) категорий military (для использования в военных системах) и space (радиационно стойкие комплектующие) в РФ возможен с разрешения Госдепартамента США.
По словам главы Института астрономии РАН, в E2V тем не менее не хотят прерывать контракт, чтобы не платить неустойку. «Англичане нас уверяют, что необходимые детали смогут сделать сами, но попросили разрешения продлить срок действия контракта на 1,5 года», – сказал Шустов.
Ассистент по маркетинговым коммуникациям E2V Стиви Корнс заявил «Известиям», что не может публично комментировать подробности контрактов.
E2V – разработчик и производитель радиоэлектронного оборудования, применяемого в научных, медицинских, военных целях. Она производит радарные системы, рентгеновские аппараты, лазерное оборудование. Среди клиентов компании – Airbus, Boeing, Raytheon, Siemens и др.
По словам источника газеты в Роскосмосе, случай с аппаратом «Спектр-УФ» можно считать прецедентом, поскольку до этого американцы не блокировали поставок комплектующих для научных аппаратов. При этом поставщикам космических аппаратов вещания удавалось получать разрешения на экспорт в Россию до самого последнего времени, добавляет источник.
Астрофизическая обсерватория «Спектр-УФ» (Всемирная космическая обсерватория – Ультрафиолет) предназначена для наблюдений в недоступном для наземных телескопов участке ультрафиолетового спектра. Главный инструмент аппарата – космический телескоп с главным зеркалом диаметром 1,7 м – будет оснащен спектрографами высокого и низкого разрешения и камерами для получения спектров высокого разрешения и построения высококачественных изображений в ультрафиолетовом диапазоне. «Спектр-УФ» по своим возможностям близок к американскому космическому телескопу «Хаббл». С помощью «Спектра-УФ» ученые будут изучать физические процессы в ранней Вселенной, образование звезд, эволюцию галактик, процессы падения вещества в черные дыры, атмосферы планет и комет.
Запуск «Спектра-УФ» ранее планировался на 2016 г., теперь ученый Шустов называет 2020 г. как предполагаемую дату старта. Источник: РИА Новости
www.russianelectronics.ru/engineer-r/news/russianmarket/doc/71081/28.11.2014


Роскосмос вынужден откладывать проекты из-за курса валют и санкций



В условиях, когда стоимость импортных деталей и их поставки не поддаются прогнозированию, невозможно утверждение даже эскизных проектов, считают в ведомстве
Роскосмос начал откладывать проекты из-за колебания курсов валют и неопределенности с поставками комплектующих для космических аппаратов. Большая часть деталей для российских спутников по-прежнему импортируется и оплачивается валютой, соответственно, запланировать проекты, предусматривающие использование импортных комплектующих, невозможно, особенно если планировать нужно на десятилетие вперед.
— В ноябре из-за полной неопределенности с ценами и поставками не смог ничего решить научно-технический совет по орбитальной системе связи «Гонец», — говорит источник в управлении стратегического планирования Роскосмоса. — В ходе заседания были представлены два альтернативных варианта перспективного облика космического аппарата «Гонец»: один в исполнении московского НИИ точных приборов (НИИ ТП), второй вариант подготовил ИСС имени Решетнёва в сотрудничестве с Thales Alenia Space. Оба варианта предусматривали примерно 90% импортных комплектующих, часть из которых подпадают под правила ITAR (International Traffic in Arms Regulations — набор правил, устанавливаемых правительством США для экспорта товаров и услуг оборонного характера. — «Известия»). Разумеется, был задан вопрос: есть ли гарантии поставок всех включенных комплектующих? Гарантий нет, ответили проектанты.
Также без ответа остался вопрос о смете проекта, говорит собеседник «Известий» в космическом агентстве. В проект Федеральной космической программы (ФКП) на 2016–2025 годы, который Роскосмос должен внести в правительство в ближайшие недели, заносятся цены в рублях по состоянию на 2014 год.
— Но что понимать под ценами 2014 года, если стоит задача подсчитать стоимость аппарата, на 90% состоящего из деталей, покупаемых за евро? — недоумевают в Роскосмосе. — В феврале евро стоил 48 рублей, в конце ноября — 60 рублей. Каким будет курс того же евро через год, через два — мы не представляем и прогнозировать не можем. Следовательно, цифры в рублях в проект ФКП сейчас можно вписывать только от фонаря.
Научно-технический совет по «Гонцу» в итоге не смог принять никаких решений и планирует вновь собраться в феврале следующего года. Президент ОАО «Спутниковая система «Гонец» Дмитрий Баканов подтвердил перенос совета на февраль, но какие-либо подробности обсуждать отказался.
В проекте ФКП на 2016–2025 годы (в редакции, актуальной на июнь 2014 года) описаны планы создания низкоорбитальной многофункциональной системы персональной спутниковой связи и передачи данных на основе космических аппаратов нового поколения «Гонец-М1» и «Гонец-М2». Планируется, что к 2020 году система будет иметь пропускную способность до 80 Гбит/сутки, к 2025-му — до 120 Гбит/сутки. Это позволит одновременно обслуживать до 1 млн высокоскоростных абонентских терминалов. Наземный сегмент системы будет состоять из семи станций. Бюджет создания «Гонца» нового поколения составляет 43,6 млрд рублей, из которых 3,9 млрд идут на научно-исследовательские и опытно-конструкторские работы, а 39,7 млрд — непосредственно на изготовление и развертывание системы. Предполагается, что спутниковая группировка в составе 24 аппаратов обеспечит связь на всей территории Земли.
— 90% импортных комплектующих — это нормально, — поясняет источник в Роскосмосе. — Это указывает, что проектируются современные, даже передовые космические аппараты. Среднее по отрасли содержание импортных комплектующих в спутниках — 70%. В серийных, давно отработанных космических аппаратах импортных комплектующих 50–60%.
Зависимость российских производителей от западных поставщиков микроэлектроники — не новость. И в этом плане пока ничего не меняется. В России пока не удается реализовать проекты по производству современной компонентной базы даже в тех случаях, когда деньги на эти проекты выделяются из бюджета.
Например, до сих пор не используется купленное еще в 2007 году оборудование, приобретенное компанией «Ангстрем» на заводе AMD в Дрездене (уже на тот момент оно было бывшим в употреблении) для производства кристаллов с техпроцессом 0,13 микрон. Этот проект называется «Ангстрем-Т». За истекшие годы с ним многое успело произойти: кредитор в лице ВЭБа из-за просрочек сначала забрал проект себе, а потом вновь открыл под него кредитную линию «Ангстрему». Но производственные площади пока подготовить не удалось, старт проекта вновь перенесен — теперь на 2015 год.
Более близкий к космической тематике проект по выпуску радиационно стойких ЭКБ — «Ангстрем плюс» — был одобрен Минпромторгом еще в 2010 году: предполагалось, что в 2012 году в Зеленограде начнется производство кристаллов с топологическими нормами 250–350 нм на пластинах диаметром 200 мм. Производство до сих пор не начато, и в холдинге «Росэлектроника», отвечающем за реализацию проекта, не смогли уточнить, когда оно стартует.
http://izvestia.ru/news/580088/01.12.2014


Импортозамещение. Сеанс второй


Многие классические изречения оказываются опровергнутыми, если они касаются нашей страны. Именно это и приходит на ум, когда пытаешься увязать поговорку – в одну реку нельзя ступить дважды – с модным сегодня трендом импортозамещения. Данная статья написана в продолжение статьи «Правительство России: больше санкций для «пользы» страны?», опубликованной в прошлом номере журнала.
Тема импортозамещения стала настолько часто звучать в последние месяцы, что возникает ощущение дежавю. Поскольку нечто подобное в новейшей истории России уже было, имеет смысл оглянуться назад и проследить некоторые итоги. Когда в 1998 г. в России произошел дефолт, для страны и населения это оказалось настоящим шоком, от которого долго никто не мог оправиться. То, что этот дефолт был «рукотворным» и был вызван безграмотной финансовой и экономической политикой тогдашнего руководства страны, многим было понятно сразу, а другая часть населения ощутила на себе и поняла это чуть позже. Шоковое состояние, связанное с банкротством банков, предприятий, индивидуальных предпринимателей, усиливали ценники на импортные товары с добавлением одного, а то и двух нулей в рублевом выражении. Тогда и возникла первая волна разговоров об импортозамещении. Население вынуждено было переходить на закупку отечественных товаров, в т.ч. бытовой техники, не пользовавшейся особым спросом до дефолта. Многие предприятия вытащили из архивов, казалось, уже неактуальные чертежи и документацию на изделия, разработанные еще в СССР, но вытесненные более современными и дешевыми импортными товарами. Но в 1999 г. товары, которые до дефолта были по затратам в 1,5–2 раза дороже импортных, за счет четырехкратного ослабления рубля к доллару стали конкурентными по цене. Хотя они по-прежнему продолжали оставаться неконкурентными по техническим и потребительским свойствам, но это стало вторичным.
В тоже время открылось второе дыхание у экспорта вооружений из России. Именно он, а не импортозамещение, стал спасительным для многих приборостроительных и микроэлектронных предприятий страны. Истребители, системы ПВО, сухопутная техника, разработанные еще в СССР, с заложенной еще советской электронной элементной базой, стали экспортироваться в страны Азии, Ближнего Востока, Африки. А ведь были еще модернизация и сервис ранее поставленных вооружений, которые требовали новых блоков и изделий электронной техники (ИЭТ). Четырехкратное ослабление рубля автоматически сделало их выгодными для промышленного производства даже при снижении стоимости в долларах. Я хорошо помню этот период в российской микроэлектронике. Значительно увеличились заказы на военные интегральные схемы (ИС) и полупроводниковые приборы, разработанные в СССР. Вместо сокращения штатов многие предприятия впервые за 15 лет стали не только возвращать своих бывших сотрудников, но и набирать новых. Отделы комплектации, снабжения и закупок из заштатных и запущенных превратились в желанные для многих места работы. Но, тогда же массово расцвели злоупотребления, подмена и контрафакты при закупке военных ИЭТ, которые в тяжелые 1990-е гг. были растащены по случайным складам и ангарам. Как это бывает в нашей стране, появившийся спрос и увеличение объемов производства этой продукции в последующие годы привели к 10–20-кратному росту цен для заказов Министерства обороны. При монопольном укладе нашей экономики, отсутствии рыночной конкуренции, системе ценообразования от непрозрачных, а часто посторонних затрат – это был ожидаемый итог. Но с ним до сих пор не хочет мириться даже Министерство обороны России.
После дефолта возникло две волны движения импортозамещения. Первая волна была связана с необходимостью замещения военных ИС и полупроводниковых приборов, ранее выпускаемых в бывших республиках СССР (Украине, Латвии, Узбекистане, и т.д.), а теперь ставших импортными. Такие же попытки были предприняты и в период 1993–1996 гг., однако при отсутствии финансирования и достаточных объемов заказов особыми достижениями не закончились. После 1998 г. за счет возросшего экспорта вооружений многие предприятия стали осваивать продукцию бывших республик СССР. Освоение проходило через финансирование из госбюджета, а также за счет средств заказчиков и даже частично или полностью за собственный счет, поскольку за этим стояли реальные потребности заказчиков. Таким образом, здесь работали элементы, пусть «кривого», но все-таки рынка.
Следует отметить, что затраты на освоение изделий, имевших спрос, довольно быстро окупились. По крайней мере, это касается многих известных мне продуктов. В этот период мне самому приходилось по 2–3 раза в месяц выезжать к заказчикам в Москву, Рязань, Пензу, Екатеринбург и в другие города страны.
А вот вторая волна импортзамещения хотя формально и была гораздо более близкой к рынку, чем первая, не оправдала ожиданий. В 1990-е гг. у разработчиков отечественной аппаратуры популярностью пользовались транзисторы MOSFET, IGBT, диоды и микросхемы управления IR, Infineon, ST, NXP. Именно на импортозамещение этих изделий нацелились заказчики аппаратуры, департамент электронной промышленности и многие полупроводниковые предприятия. Показательным итогом этой деятельности является история, участником которой был я сам.
В 2006 г. ко мне обратились мои давние партнеры из Тайваня с предложением помочь организовать экспорт из России пластин с чипами MOSFET. К тому времени зеленоградский «Ангстрем» рекламировал разработанные им MOSFET – аналоги серии IRF как изделия для импортозамещения. После того как были получены технические спецификации чипов «Ангстрема», я обратил внимание, что их размеры на 40–50% превышают размеры не самых передовых в то время аналогов компании International Rectifier. Кроме того, в спецификациях были представлены только статические параметры, а динамических не было вовсе. На мой вопрос специалисты «Ангстрема» сообщили, что динамических параметров они гарантировать не могут. Впрочем, при таких различиях в размере чипов оно и понятно. Однако гораздо большее разочарование я испытал, когда узнал о стоимости этой продукциии. Эквивалентная цена пластины с чипами MOSFET «Ангстрема» превышала 300 долл., в то время как рыночная стоимость такой пластины в Азии составляла 120–130 долл., а в США – 150–160 долл. И это при условии сопоставимых с зарубежными аналогами выходов годных более 90%, которые еще необходимо было достигнуть. На мое недоумение, как можно предлагать на рынке такой товар по такой цене, мне сообщили, что это изделие для военных, а они его купят за любые деньги.
Эта история показательна, поскольку дает ответ на многие вопросы импортозамещения. К сожалению, многие наши предприятия не собираются ничего замещать на открытом конкурентном рынке. Они вообще не собираются выходить на этот рынок. Они получили государственное финансирование по разным программам (в т.ч. по программе импортозамещения), в лучшем случае разработали неконкурентный на рынке продукт, за который военные заказчики заплатят запрошенные деньги. Подтверждением этому служит то, что ни один российский производитель до сих пор массово не продает не только на зарубежном, но и на внутреннем гражданском рынке свои MOSFET- и IGBT-транзисторы. В подавляющем большинстве гражданских применений до сих пор используются изделия IR, ST и т.д. Так, причем здесь программы импортозамещения, когда подобные работы выполняются в плановом порядке за счет государственных средств, а в некоторых случаях за счет средств самих предприятий, а открытого рынка они не достигают? Данные изделия никто не рассматривает для замещения на открытом рынке, они предназначены только для военных применений. При этом сами покупатели всеми возможными способами стараются уклониться от применения очень дорогих российских военных транзисторов и микросхем и стараются использовать постоянно дешевеющие надежные «гражданские» импортные. Приходится использовать метод «принуждения к покупке» за счет соответствующих приказов, директив, указаний и т.д.
Волна импортозамещения 1999 г. довольно скоро пошла на убыль и затихла до 2014 г. Этому способствовала и цена на нефть, выросшая с 11 долл. в 1998 г. до 70 долл. в 2006 и до 135 долл. в 2008 г. На наш рынок постепенно стали возвращаться импортные товары, а к 2014 г. их доля значительно превышала показатели 1998 г. Об импортозамещении забыли, а модным стал тезис об интеграции России в мировую экономику. Проблема только в том, что интеграция для наших товаров затрагивает только сырьевые секторы и совершенно не прибавляет конкурентных продуктов во всех остальных сегментах. В этом году после введения санкций аргумент импортозамещения стал главным в оправдании санкций. Он даже заглушил объективный анализ этих причин, а также возможной стоимости программы и ожидаемых результатов импортозамещения.
В ситуации 1998 и 2014 гг. много общего, но есть и различия. Оба кризиса были «рукотворными» и вызвали их действия руководства страны. И в том, и в другом случае Правительство страны продемонстрировало слабость и непрофессионализм. Однако в 1998 г. это привело к отставке сначала Правительства, а чуть позже и Президента России. Сейчас же в отставку не только никто не собирается, но нас пытаются сплотить вокруг возникшей угрозы изоляции и падения жизненного уровня населения страны. После 1998 г. программа импортозамещения мало что дала стране и не достигла цели. Многое из того, что было реализовано в полупроводниковой микроэлектронике и приборостроении в 1999–2005 гг., достигнуто за счет военных экспортных заказов, гособоронзаказа, а также некоторых целевых программ, но не за счет импортозамещения. В последующие годы об импортозамещении не вспоминали, а основные результаты были достигнуты за счет частно-государственного партнерства (имеется ввиду завод «Микрон»).
Способна ли дать результат новая программа импортозамещения? Судя по тому, как она начинается, она повторит судьбу программы 1999 г. В лучшем случае она пополнит список дорогих военных ИЭТ, но не приведет к появлению конкурентных продуктов на рынке гражданских ИЭТ. Мне казалось, что в рыночном государстве это является основной целью импортозамещения, поскольку оно в первую очередь должно отвечать интересам населения страны.
На заре перестройки, когда разрешали все, что не запрещено, на поверхность выплыли психотерапевты типа Кашпировского, Чумака, которые кроме индивидуального «лечения» доверчивых пациентов занимались групповыми сеансами шельмования населения СССР. Доверчивые люди с открытыми ртами и с закрытыми глазами внимали этим сеансам групповой терапии. Только намного позже этим людям раскрыли глаза и пояснили, что основной целью сеансов было зомбирование населения и пополнение карманов «новых Остапов Бендеров». Мне кажется, что часть этой аудитории до сих пор этого не поняла.
Сейчас в роли психотерапевтов выступает руководство страны и правительственные чиновники, проводящие групповой сеанс психотерапии под названием импортозамещение. Хотя они так и не сообщили нам, почему предыдущий сеанс импортозамещения не дал ожидаемых результатов, а через несколько лет привел даже к обратному эффекту. Но они как в 1980-е гг. дают установку на импортозамещение, не понимая, как и какой ценой этого можно достичь. Есть много оснований полагать, что этот сеанс №2 закончится так же, как и предыдущий. Для того, чтобы заместить конкурентный импортный продукт, мало его запретить. Нужно сделать свой продукт конкурентным если не по потребительским параметрам, то хотя бы по затратам и стоимости. Как это делал Китай в 1990-е гг.: привлекал западные технологии, оборудование, давал субсидии производителям, обнулял налоги и т.д., и китайская продукция начинала конкурировать с западными товарами в своей стране и за рубежом. Но это непростая, постоянная работа, требующая ума и терпения. А теперь зададим себе вопрос: при существующих производительности труда, стоимости энергоносителей, размере обязательных платежей, налогов и т.д. можно ли в нашей стране производить конкурентоспособные продукты для импортозамещения? Ответ очевиден – в нынешней ситуации это возможно только при условии полного запрета импортных продуктов, а цена отечественных аналогов в этом случае будет значительно превышать стоимость импортозамещаемых изделий. При других условиях они не выдержат никакой даже первичной конкуренции на открытом рынке. Для достижения положительного результата в стране должна быть совершенно другая экономика. Ее нельзя изменить за два-три года, которые отвели на импортозамещение. Этим нужно было заниматься все предыдущие 30 или хотя бы последние 15 лет. А текущая политическая ситуация вокруг нашей страны уменьшает наши и без того ограниченные возможности.
Так, кому нужно такое импортозамещение? Полагаю, что только тем, кто проводит массовые сеансы психотерапии. Возможно, они, как и Кашпировский, знают конечный итог этого сеанса, или надеются, что цена нефти снова пойдет вверх, санкции отменят, импортные товары опять наполнят нашу страну и про импортозамещение забудут до следующего кризиса. Но к тому времени, как говорил хитрый Ходжа Насреддин, или ишак сдохнет, или султан умрет. А сейчас самое главное, как говорил Мальчиш-Кибальчиш – нам бы только ночь простоять, да день продержаться. Наверное, так и рассуждают те, кто предлагает импортозамещение, имеющее мало шансов на успех.
Дмитрий Боднарь, к.т.н., генеральный директор, ЗАО «Синтез Микроэлектроника»
www.elcomdesign.ru/market/interview_153.html/21.11.2014


Консультации

Отдел перспективного маркетинга:
Тел.                       + 375 17 398 1054
Email: markov@bms.by
ICQ: 623636020
Бюро рекламы научно-технического отдела
Тел.                       + 375 17 212 3230
Факс:                     + 375 17 398 2181


Home Map

Back

Contact

Engl Russ

© Reseach & Design Center 2014